Дурное начало

Морриган медленно подтянула ноги и поднялась перед магом в полный рост.

— Вот именно.

Ирвинг окинул чародейку недоверчивым взглядом снизу доверху и медленно кивнул. В последовавшем ответе не было ни малейшего признака симпатии.

— Значит, решили прощупать границы. Ну что же... Пусть искренность будет взаимной. Во-первых. Ваш ритуал, чем бы тот ни являлся, в наш уговор не входил. А значит — никакого лириума. При любом подозрении в серьезной магии Храмовники вас скрутят. Во-вторых. Бетани и Лелиана пока в пределах моей власти, и положение вашей ученицы не столь безоблачно, как могло бы показаться. Да, это прямая угроза. А теперь, ритуал, пожалуйста.

Чародейка едва заметно побледнела, сдвинув брови. Выходило не то, что девушка планировала. Или даже совсем не то.

— Я...

— Не стоит. Тут нечего объяснять. Ничего нового для меня.

— Нет. Все иначе... Факт в том, что формулу так не передать. Это сложнее, чем...

— Так ли это? Или проще сказать — не хотите отдавать? А может, той вовсе нет. И все — блеф.

— Чтобы на пергамент некоторые части формулы перенести, следует сначала придумать, как те понятно описать и записать.

Ирвинг устало вздохнул, не отрывая глаз от лица чародейки.

— Предполагается, это убедительно? Иррациональное нежелание сотрудничать уже после того, как мы прояснили все моменты, раздражает.

Девушка чуть наклонила голову вперед, всматриваясь в уставшее лицо престарелого мужчины исподлобья.

— Если бы...

— Нет. Никакого сослагательного наклонения. От использования того повсюду в Твердыне уже тошнит. Каждый пытается скормить мне эту чушь. Очевидно, что здесь решение принято. Это нормально. В проигрышной партии сделал ставку на дикого скакуна и, разумеется, ничего не получил. Но и не проиграл. Однако, раз и вы решили «поиграть», помните о заключенном соглашении. Гоните прочь иллюзий относительно того, что для меня на первом месте: Круг, собственная чистая совесть или вы.

Ирвинг развернулся и покинул помещение стремительным шагом, раздраженно впечатывая посох в каменный пол. А Морриган осталась мрачно гадать — кто ещё в Башне сейчас одержим созданием Тени.

* * *

Валинси удостоил чародейку присутствием значительно ближе к вечеру, чем та надеялась. Но гораздо раньше, чем девушка опасалась. Мужчина не выглядел столь напряженным, как при прошлом посещении. Но и жизнерадостнее тот тоже не стал. Сутулясь, маг тихо вошел в помещение, молча сел на скамью и уставился в стену напротив. Ни единого слова. Девушка, стоящая в это время у стены напротив входа, прикоснувшись к свежему слою изморози, благодарно кивнула и села рядом.

— Нерия?..

— Могла другую послать... Бетани, кажется. Или ещё одну. В отношении Нерии это было жестоко.

— Нужно было...

Валинси отрицательно покачал головой, медленно скользнув взглядом к замысловатому рисунку инея на стене.

— Может, мне только кажется. Последние дни вообще много чего «кажется». Но твой разум, запертый в этом месте, изнемогает, начиная кусать собственные лапы. Улавливаю, каких целей ты надеялась достичь. Чтобы, увидев посланника, понял стоящую за сообщением важность и срочность. Чтобы Нерия, опираясь на мотив «помощи другу», переступила через собственные страхи. Чтобы... Нет. Про остальное не хочу думать.

— Ты слишком избирателен. Будто себя на один глаз ослепить стремишься.

Маг хмыкнул.

— Обвиняешь в том, что не хочу думать о произошедшем дерьме? Об окружающем дерьме? О дерьме, что необратимо утопит нас в ближайшие дни? Знаешь, наплевать. Сейчас некого защищать, некого спасать, и даже муштровать. Учитель, лекарь искалеченных душ или строитель из меня посредственный. Правда, мне вовсе навязывают роль тюремщика. И эта цель не мотивирует встать и идти против ветра. Так вот, да, считай, что эгоистично отказываюсь смотреть некоторым фактам в лицо, чтобы сохранить рассудок и способность двигаться дальше.

— Но решения нельзя принимать...

— Позвала меня, между строк буквально прося об услуге или даже помощи, и теперь собираешься убедить, будто «не стоишь внимания»? Послушай. Не буду гадать, что это означает или в какую игру, выворачивающую мысли наизнанку, пытаешься сыграть. Зачем я здесь?

Морриган едва заметно улыбнулась уголками губ и кивнула.

— В помощи нуждаюсь. Здесь сомнений нет.

Валинси с явным облегчением облокотился на стену за спиной. Мужчину на глазах покинул излишек напряжения. Это не было похоже на самодовольство или торжество, скорее на переход из неопределенности к ясности.

— Слушаю.

— Конечно... Решение моей проблемы одержимости нашла. Через ритуал.

Чародейка бросила красноречивый взгляд на аккуратную стопку при входе в камеру, а затем на проход с дежурящими за углом Храмовниками. Проследив за взглядом девушки, Валинси взял верхнюю книгу из стопки. Ту самую, в обложке из черной кожи, оказавшуюся в итоге самым полезным трудом из всех. Открыв солидный том в произвольном месте, мужчина тихо повторил за девушкой:

— Одержимость... Чудесно. И печально знаменитый «Черный гримуар». Слышал о нем. Но в руках держу впервые. Книге, наверное, сотня зим. И вместо ясной истории появления на свет, только мутная легенда. Будто автор — некогда посетившая этот Круг хасиндская ведьма. Забавно, да?

Маг перевел взгляд на чародейку, собираясь дополнить сказанное неким замечанием. Но, наткнувшись на пронзительный взгляд темно-золотых глаз, медленно закрыл рот и вернул книгу на место.

— Хорошо. Продолжай.

— Нужен обработанный лириум. Хотя бы десять чашек. Бетани, Нерия. И ты.

— Я, чтобы достать лириум. Или просто — я.

— И то и другое. Нужен некто, кто контроль обеспечит. Происходящее понимать будет. И нужное решение, независимо от последствий, примет. Мое доверие с тобой.

Лицо мужчины раскололось кривой улыбкой, которую сопровождало тихое ругательство:

— Ну ты и сука...

— Хорошо, что сейчас заметил. А не когда поздно станет.

— Это ты так думаешь.

Ненадолго повисло молчание, которое первым прервал Валинси.

— Узнавать тебя, словно читать такую вот книгу из запретной части библиотеки. С первой главы уверен, ничем хорошим это не кончится. Но по неизвестной причине и вопреки логике продолжаешь листать страницу за страницей, все сильнее разрываясь между сомнениями, опасными мыслями, долгом и слепой надеждой. Странный опыт. Полагаю, «роман» с Ирвингом не вышел безоблачным?

Поправив волосы и растерев лицо, пока собиралась с мыслями после тирады мага, Морриган произнесла:

— Нда... Старик, мне казалось, книги передал, потому что к некоторой договорённости относительно моей помощи пришли. То есть, просто по счету оплата. Наивная ошибка. На самом деле магу результат не меньше моего интересен. Полагаю... Ирвинг других в неполной или полной одержимости подозревает. Но... Собранное здесь на скорую руку из кусочков, не могу другому передать. Это не мотив, желание или жадность. Это глупость и ограниченность. Не. Знаю. Как.

Валинси внимательно всмотрелся в лицо чародейки, не скрывающей раздражения из-за собственной неуклюжести и некомпетентности. После короткой паузы мужчина выдохнул:

— Бездна. Набрав столько вистов в пользу смекалки и способностей, затем пытаться убедить Первого чародея в собственной несообразительности... А заставить поверить, будто ты настолько умна, что способна за пару дней придумать нечто, для чего пока не придуман способ записи, ещё труднее. Разумеется, тот решил, ты по некой причине решила «поиграть». Ирвинг, готов биться об заклад, от этого остался не в восторге. Непонятно одно. К чему спешка? Хочу сказать, если верить твоим словам и по-прежнему остается шанс на спасение, чем день отличается от недели?