Дурное начало

Со злостью ударив кулаком в колено, чародейка сосредоточилась на дыхании, и только на том. Пять минут. Десять. Достаточно, чтобы вернуть размеренность, присущую спокойному человеку, а не загнанному в угол хищнику. Собравшись, Морриган заставила себя начать день в точности, как предшествующий. Рутина, поддерживающая концентрацию. К сожалению, полностью абстрагироваться от нарастающего снаружи шума не удавалось. Стук топоров, вонзающихся во свежую древесину, протяжный звук скользящего рубанка, набирающие темп пилы... Выкрики, скрип тачек, звук трения канатов, когда те с силой проскальзывают через седловину. Последнее живо напомнило о непродолжительных днях на судне и свежем студеном ветре в лицо. Кипучая деятельность снаружи заставляла размышлять, неужто все разом очнулись от сна и уныния?

Мысли чародейки перескочили к вчерашнему разговору с Нерией и Бетани. На лицо девушки выползла мрачная ухмылка. Морриган находила собственную демонстрацию превосходства и гордыни ироничной. В то время как было очевидно, без помощи девушек той не удастся даже приступить к воплощению неполноценного решения собственной проблемы. От начала до конца, для надежности, потребуется количество обработанного лириума, соответствующее в эквиваленте двойному объему маны Морриган. Помимо наличия неравнодушного присмотра... Напряженно сжав челюсть, девушка вспомнила о Валинси и о необходимости поговорить с тем. Если бы удалось получить заодно и прямую поддержку Ирвинга... Без этого представление закончится, не начавшись, по щелчку пальцев Грегора. У Морриган было что предложить Первому чародею помимо уже заключенной сделки, в которой хитрый старик собственные обязательства мог считать выполненными. Но преподносить козыри следовало аккуратно. Конечно, это при условии, что никто не развязал язык Бетани, вытряхнув из той нужные подсказки. Храмовников чародейка не опасалась. Если бы те могли чего-то добиться, признаки этого можно было бы увидеть прямиком на теле Бетани. Оставалось надеяться, что вовлеченные в политику члены Круга либо передохли в прошедшем кризисе, либо не сумели пока добраться до голубей и воронов.

Соблазн отдаться на волю мрачному настроению казался Морриган, как никогда, заманчивым. А принудить разум работать с пользой стало трудновыполнимо. Но, мало по малу, девушка вернулась к методичному обдумыванию вариантов движения рун в воображаемой формуле. Без практических экспериментов это оставалось только умозрительными допущениями, но сегодня Морриган пока не хотелось ни заранее тратить собственную ману, не чувствовать в теле характерную усталость...

Пожаловавшие приблизительно через час девушки обнаружили заключенную у стены, противоположенной входу, запрокинувшей голову и с закрытыми глазами. Образ столь спокойный и недвижимый, что могло показаться — чародейка спит. Стоило Бетани и Нерии замереть в нерешительности «на пороге», как темно-золотые глаза распахнулись, одарив обеих быстро промелькнувшей и исчезнувшей улыбкой.

— Это не будуар дворянки, чтобы на вход разрешения спрашивать.

Озадаченно переглянувшись, гостьи шагнули внутрь и разместились на скамейке. Прежде чем те смогли нечто сказать, Морриган продолжила:

— Бетани. Ты ведь никому суть моего обучения не рассказывала?

Девушка бросила на сидящую рядом эльфийку настороженный взгляд и, вернув внимание к наставнице, отрицательно покачала головой. На лице ученицы не было ни неуверенности, ни сомнений.

— Спасибо. Нерия. Алим много чего рассказывал. Однако подоплеки запутанной ситуации с Серым Стражем тот неохотно касался. Если детали правильно поняла, изначально выбор на тебя пал?

Девушка вздохнула, очевидно, не горя желанием касаться этой темы. Но, взяв себя в руки, спокойно ответила:

— Это так. Не знаю, важно ли, но я была не против. Подвязываться вместо себя Алима не просила. Тем более, уезжать.

— Да, эльф говорил. Много слов, что вина только на нем одном. Полагаю, это пропасть между вами создало?

— Ну...

Нерия сделала жест ладонью: «немного того, немного другого», и после добавила:

— Прошло недостаточно времени, чтобы забыть. Но достаточно, чтобы остыть. Проблема ведь... не в том, что тот отнял право выбора. Это привычное ощущение в Круге, пусть подобное отношение от близкого и ранит сильнее. Важно, что Алим ушел, оставив меня здесь одну. Понимаю умом, в зеркальной ситуации было точно так же, но... Не знаю, это уязвило сильнее прочего.

— Алим рассказал, что приключение далеко не таким увлекательным вышло?

Эльфийка блекло ухмыльнулась, соглашаясь:

— О да... Алим проявил неприсущее тому красноречие, чтобы «правильно» охарактеризовать это путешествие. И несмотря на шитые белыми ниткам усилия по преувеличению мрачной стороны, характерное неприятие лжи не позволило тому полностью избежать упоминаний заслуг некой ведьмы.

— Заслуги... Ха. Что Алим о ритуале посвящения в Серые Стражи рассказал?

— Ничего. Сказал, это чужой секрет. Потому и права раскрывать детали не имеет.

— Да чтоб тебя... Эти кретинские приступы — острой потребности наиболее простых решений избегать... Хорошо. Клятвы мертвецов меня мало волнуют. Когда Алим увидел, насколько ритуал инициации Серых Стражей смертелен для участников, тот отказался участвовать. Мысли упертого осла о тебе были. Удивительно. Конечно, задним числом подобное никак Алима не оправдывает. И ничего не исправит. Но, надеюсь, недопонимание между вами сгладит.

Нерия удивленно распахнула глаза, осознавая, что «приключение» имело в конце не просто серьезные осложнения в форме битвы при Остагаре, но и риск неизбежной, да еще и бессмысленной гибели. Задумчиво проведя кончиками пальцев по нижней губе, та щелкнула теми и высказала следующую мысль:

— Алим постеснялся об этом говорить. Вероятно, посчитал то решение «недостойным».

— Тебе лучше знать. Эти вопросы не для того, чтобы раны теребить или зализывать. Серый Страж по определенной причине тебя выбрал. Талант?

Эльфийка подняла глаза к потолку, отмахиваясь, зато Бетани прислушалась с интересом.

— Ах это. Да... Хм. Для себя это так объясняю. В отличие от других в Круге, кто питает склонность либо к книгам, либо вовсе ни к чему, любила проводить время с грифельной палочкой или пером. Не скажу, что книги не нравились, вовсе нет. Но особое волшебство плавных линий, складывающихся в образы... Это манило сильнее, чем тонкости взаимодействия рун и маны. Алим упорно обеспечивал меня необходимым, даже когда это выходило бедолаге боком. А в ответ самозабвенно плодила каракули. Так продолжалось несколько лет, пока один из старых Храмовников не заметил юную эльфийку у дубовой рощи заплаканной от осознания собственной бездарности после десятка неутешительных попыток перенести дубовый лист на пергамент. Оказалось, бывалый вояка за непростую жизнь сделал сотни или десятки сотен набросков местности и подробных карт во время охоты за отступниками. Слезы юной особы необъяснимо тронули покрытого шрамами воина. Он поставил мне руку и объяснил азы. Вскоре повсюду, до куда дотягивалась без риска заслужить розги за порчу имущества, появились птицы, деревья, символы и... другое. А затем оказалось, магия и рисунок могут сосуществовать как единое искусство. Начертание ряда рун на поверхности одновременно с применением особых заклинаний создает неповторимый эффект. А также переносит нагрузку по поддержанию магии с чародея на созданный рисунок. И чем тот аккуратнее, тем лучше результат. Хотя ценится и скорость. Вот и весь талант. При должном усердии подобного каждый добьется.

Морриган с серьезным лицом кивнула.

— Конечно. Талантливым художником, полагаю, может любой стать.

Бетани прыснула в кулачок и бросила на подругу извиняющийся взгляд. А Морриган как ни в чем не бывало продолжила: