Страница 118 из 146
В сухом остатке на руках у чародейки оставалось нечто придуманное впопыхах и основанное на традиционной магии. Морриган специально выделила для себя слово «традиционная». Помимо того, что термин было интересно перекатывать на языке, ощущая одновременно и чужеродность, и знакомые ноты, слово точно передавало смысл. Чародейка подозревала магию крови в недостающем фрагменте мозаики для создания полноценного решения. Однако, «подозрениями сыт, не будешь».
С окончанием светлого времени, Морриган сложила книги в аккуратную стопку у края скамьи, размяла тело парой упражнений и сконцентрировалась на необходимом. Из девушки сочилось самокритичное презрение, выразившееся в оценке собственной идеи, как «топорной», «поверхностной», «ленивой». Все сводилось к мане. Создания тени стремятся завладеть любым объектом в Яви. Основываясь на прочитанном и ранее известном, чародейка предполагала следующее: под давлением правил, отличных от тех, что действуют в Тени, создания оттуда не могут предстать здесь в истинном облике. Неизвестно чем угрожает конфликт между «истинной формой» и Явью. Морриган допускала, что, как и в случае проникновения Тени в Явь, последняя неизбежно обернет представшее коконом из черноты... Морриган отвлеклась, непроизвольно подумав, что единственной известной субстанцией с нужной глубиной черного, являлась, пожалуй, сажа. Встряхнувшись, девушка вернулась к сути задумки. «Сжатие» до формы, удовлетворяющей условиям Яви, требует от созданий Тени постоянного приложения сил. Нахождение в материальном объекте — позволяет «расслабиться». Морриган не знала, можно ли тут использовать подобный термин. Разумеется, между неживым и живым предпочитается последнее. Разница пластичности. А среди живых выбор падает на одаренных. До обладателей магии созданиям Тени отчего-то легче дотянуться, а желанная мана выступает дополнительным стимулом.
Чародейка начала медленное движение по скромному кругу внутри отведенного той пяточка. Отбросив внутренние ограничения, та позволила сознанию скользить вперед свободно, не обращая внимания на происходящие странности. Мысли девушки крутились вокруг маны. Та исходила из идеи, что между источником маны, чем бы тот ни являлся, и разумом жертвы, создания Тени обычно выбирают сначала соблазнительную ману. Нечто вроде инстинкта. Как трудно не отдернуть руку, случайно коснувшись раскаленного. Но типичная одержимость наступает столь скоротечно, что невозможно разделить ту на стадии. Разум, мана, тело... Разум. Именно такая последовательность интуитивно казалась Морриган близкой к правде. Можно было бы подвести под подобную последовательность логично выглядящие аргументы. Но, при должной выдумке, на любую глупость нетрудно натянуть внешне непротиворечивое доказательство. Потому чародейка и не скрывала от себя, что для шага вперед в качестве основания использует догадки. Допущения. И коли так, существовал инструмент, дозволяющий вмешаться в течение одержимости. А случай девушки как раз подходящий, чтобы успеть это сделать. «Адолебиткуи конджеста ут терра». Или «Выжиганье маны». Заклинание, что Морриган собрала из нескольких упоминаний в прочитанных книгах. Изначально то как раз предназначалось для борьбы с одержимыми. Напрямую лишая тех маны, заклинание купировало могущество и угрозу противников. К этому мгновению чародейка с некоторой натяжкой представляла, как удержать в голове правильную амплитуду колебания двух рун. Этого хватит, дабы, не меняя коренным образом формулу заклинания, замкнуть то на себе. Собственная мана девушки молниеносно и без остатка выжжет себя, сколько бы той ни оставалось в теле. Это безмерно ослабит или даже отбросит жрущего чародейку паразита в Тень.
Уткнувшись в прохладную стену пылающим лбом, Морриган прикинула, что может той потребоваться, дабы повысить шансы на успех. Помимо практики с колеблющимися рунами, холодный расчет указывал на лириум. Если некоторая часть собственной маны чародейки уже той не принадлежит, то использование остающейся во власти части, может не хватить. Лириум покроет этот риск. Кроме того, нужны помощники. В качестве итога Морриган не видела ничего другого, кроме потери сознания из-за истощения маны. Но потребуется не только забота... Равнодушная логика требовала признать вероятность полного поражения. На языке девушки вертелось слово «контроль». И мысли делали круг, возвращаясь к Валинси.
— Это на очень плохой план походит... Но это уже план, а не поиск посреди темноты вслепую.
* * *
В эту ночь сил на бдение у Морриган не осталось. Сон захватил ту внезапно, будто напрыгнув из-за угла. И хотя девушка откровенно мечтала о черном забытьи, сразу сменяющееся утренним светом, вместо того объявился очередной кошмар.
Или кажущийся «очередным» поначалу. Очнувшись уже посреди «там», чародейка с пустой головой созерцала беззвучно падающий вверх пепел. Грудь вздымалась вместе с медленными вдохами. Минуло пять или шесть таких вдохов, когда девушка ощутила на правом плече цепкие, сильные пальцы, сжавшие то до первых признаков боли. Они же рывком развернули девушку назад. Собственная копия, изъеденная странными черными кавернами, в эту ночь не тратила время на пустые обвинения или угрозы. Отведя свободную руку чуть назад, та выпрямила два пальца, беззвучно шевеля губами в длинной нечитаемой фразе, и, одновременно с появившимися на ногтях черными рунами, вонзила те в левую грудину Морриган. Точно над сердцем. Раздался резкий шипящий звук прижигаемой плоти. К счастью, запахи в этом месте отсутствовали. Рухнув в объятия агонии, чародейка попыталась оттолкнуть копию, сверлящую ту единственным немигающим глазом, наполненным холодной ненавистью. Вышло не слишком удачно, но пальцы выскользнули из раны, заставив надрываться в истошном вопле.
Боль сузила поле зрения. Фокусируя на себе естество девушки, та обернулась единственным, что имело для Морриган значение. Только после беспощадной паузы из тянущихся мгновений на ту опустилась желанная чернота, острым ножом отрезавшая все ощущения. Но и та оказалась немилосердной, отказав в забытьи. В пустоте продолжали мелькать образы, наполняющие разум вспышками незнакомых воспоминаний.
Едва освещенные коридоры и танец смерти со следующим, за мечущимся клинком, веером кровавых брызг, раздражение... Хрустящие под ногами камни на узкой тропе, усталость после долгой дороги и сосредоточенность... Податливая горячая плоть под пальцами и предвкушение... Забивающий нос запах пыли, свежих чернил, древнего пергамента и целеустремленность...
В некоторый момент Морриган вырвалась прочь из пучины снов, как утопающий из омута, хрипло пытаясь отдышаться. Первым нахлынувшим ощущением оказался озноб. Девушка вспотела, а в окружавшем каменном мешке было непривычно холодно. Потребовалось пять тягучих минут, прежде чем еле ползущие мысли выдали верный ответ. Никакой сверхъестественной связи с кошмаром, только приближение осенних ночных холодов. В Коркари мог уже выпасть первый робкий снег, трусливо исчезающий с первыми лучами солнца. А здесь... Здесь даже для Морриган в перспективе появлялся риск получить переохлаждение и издохнуть, не дождавшись высокого вердикта загадочного Искателя.
Подняв руки, чтобы растереть лицо, девушка сморщилась от боли в левом плече. Немедля засунув руку под одежду, та ощупала кожу над грудью. Не было ни малейшего признака повреждений. Но то самое место, где пальцы пронзили плоть, ощущалось как старый заживающий синяк. Морриган закрыла глаза и издала гортанный звук глубокого раздражения. Впервые страх в девушке заговорил громче разума. Мысли путались. Чародейка перебирала вопросы, даже не пытаясь искать ответы. Отняло ли это проклятое место у той слишком много времени? Придало ли демону сил? Или Морриган долго обманывалась, в то время как безутешный конец оставался на расстоянии вытянутой руки?