Дурное начало

Брызнув драгоценной водой на стену, девушка сдвинула брови, наблюдая за стекающими вниз каплями. Маны хватило бы на ограниченное количество «Ледяной хватки». Десять применений до истощения и потери сознания. А количество свобод для смещения рун даже по скромным прикидкам казалось огромны, если вообще вычислимым, в терминах закорючек Алима. Девушка поморщилась из-за всплеска раздражающих воспоминаний, и немедленно вновь сосредоточилась на деле. Окунув палец в воду, та начала старательно выводить соответствующие числам символы, производя подсчет. Исходя из собственных предположений Морриган получалось — одна руна в формуле, организованной несколькими слоями, могла находиться в одной из... В единственной из восемнадцати позиций. Девушка закусила губу, отрицательно качая головой и отмечая, что забыла слой, в котором руна присутствовала изначально. С поправкой вышло двадцать шесть позиций. Но это идеальный случай. И бесполезный. При двух рунах из сочетания обеих появлялся смысл, но мана сквозь те могла течь только вперед и назад. При трех картина мало менялась. Для подобного случая Морриган знала о двух вариантах конфигурации, замкнутой цепью и не замкнутой. Пока это оставалось скорее абстракцией или уловкой для тренировки ума из детства. Настоящая магия начиналась, пожалуй, с десятка рун. Но случай, подходящий для Морриган, начинался с четырех. Здесь одна руна соединялась с тремя другими разом. Или только с двумя, а затем, при смещении, одно соединение поменялось бы на другое. Смазав мокрой рукой получившееся влажные закорючки и точки, чародейка решила начать с области воздействия заклинания. Оставив на стене отпечатки ладони через равные расстояния и не произнося ни слова, девушка магией заставила те подернуться тонкой коростой льда, заодно украв каплю тепла у окружавшего ту каменного мешка.

Прибывшие вечером того же дня двое Храмовников, хмуро доставлявшие заключенной щедрую миску каши на воде и кусок хлеба, оставшегося с общего стола, обнаружили внутри помещения погреб для хранения мяса. И так не прогревающиеся толком стены поблескивали из-за остатков инея и сконденсированной влаги. А чародейка, с легко читающейся печатью усталости на лице, стоя точно посередине, смотрела в пространство без явных признаков неудобства.

Старший из пары передал принесенный паек второму, обнажил клинок и сухо скомандовал хрипловатым голосом.

— Наружу.

Переключившись с созерцания развернувшейся перед той в мыслях головоломки, Морриган посмотрела на двух потрепанных жизнью мужчин. В обнажившем клинок воине чародейка немедленно признала ветерана из личного сопровождения Командора Грегора. Чуть наклонив голову набок, девушка пожала плечами и подчинилась требованию.

Храмовник лишь самую малость прищурился и ловким движением активировал закрывающий механизм. Достаточно быстро, чтобы выходящая чародейка смогла запомнить только область, в которой мог располагаться скрытый рычаг, и только. В движениях воина не было лишнего или суеты. Между тем мужчина прошел вдоль галереи два широких шага, встав около открытого прохода в следующее помещение. Приглашающий жест, и мозолистая рука без лишней злобы втолкнула Морриган в «свежий» каменный мешок. Затем ужин с глухим стуком глины о дерево оказался на скамье, а Храмовник подытожил:

— До разбирательств умирать запрещено. Избавь от подобных фокусов. Или утро будет начинаться с добровольной помощи новобранцам в практике истощения маны.

Сжав губы, воин буквально излучал неприятие, в лучах которого вполне можно было бы согреться. Но Морриган прочитала между строк нечто большее, чем сочетание висящих над той обвинений и недовольства только что обнаруженным «беспорядком». Тяжко выдохнув, будто преодолев высокое препятствие в полном доспехе, мужчина добавил напоследок:

— Завтра сюда спустится Первый чародей. Постарайся... Впрочем... А. Неважно.

Сегмент стены закрылся под внимательным взглядом двух воинов, и ветеран до самого последнего щелчка так и не убрал клинок в ножны.

Морриган для себя отметила, что встреча может стать забавным развлечением... На оставшемся коротком пути. Но в то же время той не удавалось сдержать участившийся пульс. Логика подсказывала чародейке, что от разговора нельзя ничего ожидать. В наилучшем случае два непохожих человека удовлетворят собственное любопытство. Но желание жить выступало здесь для логики достойным противником...

* * *

Новая ночь не принесла ни толики облегчения, предложив тоже мерзкое блюдо, что и в прошлый раз. Морриган признала, что провалилась в попытках абстрагироваться от видений. Но, пока той удавалось не идти на поводу глупых фантазий, готовых безостановочно порождать интерпретации увиденного. Это напоминало капкан для изощренного ума, внутрь которого положили очевидную наживку. Вместо того девушка собиралась провести день в точности как предыдущий, с легкой поправкой на неординарного посетителя.

Маг, занимавший в Круге Твердыни Кинлох высочайший пост, соизволил появиться к полудню. Точнее оценить время Морриган не могла за отсутствием способа то отслеживать, кроме дневного света, низменных нужд и приема пищи. Сначала в открывшемся проходе показалась фигура вчерашнего хмурого ветерана. Испещренное морщинами небритое лицо выражало богатую палитру усталой подозрительности. Но острый взгляд оказался не в силах найти внутри помещения ничего опаснее заключенной. Как раз когда Храмовник собирался предпринять вторую попытку, из-за спины того донеся ровный, чистый, может быть чуть охрипший мужской голос, выдававший и возраст говорившего, и накопленное тем утомление:

— Прекратите, уважаемый. Грегору не в чем будет вас упрекнуть, если Первый чародей ударится о низкий потолок или споткнется о порог. С иными угрозами, полагаю, совладаем.

Возрастной Храмовник недовольно поджал губы, глянув под ноги на отсутствующий порог, и исчез в проходе, освобождая дорогу другому представителю ордена. Этот отличался короткой стрижкой чуть рыжеватых волос и воплощал противоположность предшественнику: гладковыбритый, с поставленной осанкой, правильными чертами лица, нос которого пока ни разу не бывал сломан. Скорее юноша, чем мужчина, и того можно было даже назвать привлекательным, пусть тот и уступал Морриган в росте. В сероватых глазах с легким оттенком зеленого сочетались: мрачная решимость, презрение и прозорливый ум. Молча заняв позицию в углу напротив входа, подальше от стоящей у скамейки «хозяйки», и не сняв руки с эфеса клинка, Храмовник сверлил девушку тяжелым взглядом.

Следом показался виновник представления. Едва уступая Валинси ростом, мужчина мог похвастать солидным запасом зим за плечами, на что указывала обильная седина волос и густой растрепанной бороды. При прошлой встрече девушку более заинтересовало воплощение заклинания вокруг этого человека. Но теперь пара желтых глаз твердо встретила пытливое внимание выцветшего серого взгляда, напоминающего тонкий лед над темной водой. Первый чародей с шумом впечатал в пол окованный посох, но не получив никакой реакции, выдал протяженное:

— Хм...

Следом в помещение проскользнула представительница Церкви. Облачение той во многих деталях повторяло одежды Лелианы при первой встрече. Низкорослая, в тех же годах, что маг, гостья заняла место напротив Храмовника, будто и не занимая места вовсе. Даже взгляд женщины оказался направлен в пол. Может, из-за напускного смирения, или из-за нежелания видеть воочию отступницу, отягощенную обвинениями в убийстве. Все в той кричало о строгости и порядке: стянутые в пучок седые волосы, полное отсутствие украшений, сцепленные перед собой руки...

Переведя взгляд на чародея, Морриган вопросительно изогнула бровь и первой подала голос: