Дурное начало

Глава 14 - "Посетители и вопросы"

Морриган стояла рядом с шероховатой стеной в помещении скромных размеров. Два свободных шага от одной стены до другой по ширине, три таких же в длину, над головой две или три ладони до потолка, и по длине вдоль стены протянулась грубо сколоченная скамья. Кроме того, в углу красовались два старых дубовых ведра, полное вроде бы чистой прохладной воды и пустое. Перечисленное мало интересовало девушку. Задрав голову, та смотрела в единственный световод, размещенный у потолка. Чародейка впитывала льющийся вниз тусклый свет, достигавший сосредоточенного лица миновав решетку, находящуюся выше. Но, помимо этого, девушка наслаждалась шумом дождя. Ровный, успокаивающе монотонный, наполненный богатством глубины. В тот вплетались звонкие капли, разбивающиеся о лужи и камни в непосредственной близости от решетки, струя воды, падающая с высоты в отдалении, отголоски от зданий и леса, обретающих внутри шума едва ощутимые очертания. Доносящийся издалека мягкий гром, будто нежными пальцами перебирал тонкие струны примитивных звериных эмоций, выступая обрамлением нерукотворной палитры звуков.

Короткое путешествие в это место не заняло много времени и, при холодном рассуждении, было щадящим. С такими-то обвинениями... Перед заключением Морриган дали не только смыть стягивающую кожу кровь. Четкие распоряжения Грегора не оставили исполнителям свободы интерпретации, послужив щитом от проявлений «личного отношения».

Одно за другим, и девушка обнаружила себя в чистом помещении, накормленной, но без изрядной доли крови, ушедшей на создание «филактерия». Этот фрагмент оставил у чародейки много вопросов, но никто не собирался давать на те ответы. Каменный мешок вокруг располагался под подвальным этажом Твердыни. Это даже нельзя было назвать полноценным подземельем. Судя по увиденному, выходило, что с каждой из четырех сторон древнего здания из подвальных помещений вел спуск в узкие галереи, оканчивающиеся тупиками. Вдоль длины тех и наружу, в сторону от фундамента строения, и располагались небольшие помещения, приспособленные для содержания узников. Примечательно, двери в те работали по тому же принципу, что и в хранилище лириума на четвертом этаже Храмовников. Отсюда и возникало ощущение «каменного мешка», наряду с мыслями о гробнице, замурованной навеки. Узник оказывался лишен даже такого развлечения, как стук по решетке, или одностороннее общение с тюремщиками. Те здесь и вовсе не требовались. Никакая известная чародейке магия не помогла бы быстро и безопасно для самого узника, а тем более незаметно, пробиться наружу.

Мысли Морриган невольно вновь вернулись к моментам окружавшим мгновение вынесения приговора. Во-первых, потому что катастрофа всегда оставляет в памяти более глубокий и четкий след, чем тихое благоденствие. Во-вторых, потому что открытую рану хочется потеребить, пусть делать этого и не следует. Наконец, в камере было нечем себя занять...

Лучше прочего в память девушки врезались лица и отдельные фразы. Когда ту уводили, никто из отряда «добровольных освободителей Круга», кроме Валинси, так и не показался из здания. Сам лидер отряда демонстрировал противоречивые эмоции. Облегчение, сомнение, страх... Трудно сказать, что из этого главенствовало. Но, по крайней мере, мужчина предпринял попытку поговорить с Грегором, проясняя детали. Последнее, что чародейка уловила из того разговора, это суровое лицо Командора, в ответ на вопросы Валинси устало кивающего в сторону Алима. Сам эльф при этом выглядел погруженным в разговор с опирающейся на того Нерией, стоящей к обвиняемой спиной. Ещё одно лицо, мелькнувшее мимо, женщина, что выступала лидером магов, укрывшихся на первом этаже. На том царили отлично читающееся недоумение пополам с подозрением. Но, вместе с тем, за этими понятным фасадом будто пряталось нечто иное... Морриган не смогла тогда ухватить ощущение за хвост, дабы установить, откуда то появилось и что означает. Ускользало оно и теперь. Но, по непонятной причине чародейке не хотелось бы оказаться с внешне приятной дамой наедине. На всякий случай.

Ночь в камере прошла плохо... Как и другие ночевки под этой крышей. Но, в изоляции безумие приобретало особенно яркий аромат, витающий в камере даже после пробуждения. Казалось, тот окончательно так и не выветривался, въедаясь в кожу. Кроме того, кошмар впервые стал отличаться не только в деталях...

На самом деле Мориган поначалу даже не поняла, что спит. Та обнаружила себя в том же помещении. В форме, которую приобретала в ходе странного перевоплощения. Только взяв под контроль эмоции. Поняв, что не помнит, как воплотила то самое заклинание. И обнаружив падающий сквозь световод пепел, девушка осознала происходившее. Поначалу ту окружала только давящая тишина. Пока, без предваряющих намеков, камень стены за спиной сменился зеркальной поверхностью. Будто тихая гладь озера, та позволила чародейке рассмотреть себя в полный рост. И засвидетельствовать, как в отражении измененная заклинанием плоть начинает закипать, а сквозь жуткое пузырящееся месиво проступает собственное лицо, обнаженные руки, торс... Наконец, по ту сторону зеркала отражение вырвалось из плена чужеродного тела, смотря с той стороны на оригинал холодно, если не враждебно. Немедля ощупав себя, чародейка убедилась, изменения произошли только в зазеркалье. Выходило, что монстр видит в отражении скрытое «я». Или здесь имела место более сложная аллегория, над которой Морриган не хотелось раздумывать ни тогда, ни позднее, уже пробудившись.

Издав долгий выдох, чародейка уселась на лавку, скользя по стенам древней темницы невидящим взглядом. Смотреть было не на что. Либо узники не задерживались здесь достаточно долго, чтобы оставить о себе след, либо тех вовсе здесь не бывало. Отодвинув мысли об уже случившимся на задний план, девушка задумалась о грядущем. Точнее, об оставшихся от того крупицах. Эмоции подталкивали вернуться к упоительной фрустрации над вопросами: «как так получилось», «кто виноват» и «почему». Но хватка разума не ослабевала. По мнению чародейки оставались следующие вопросы, над которыми сохранялся смысл размышлять: «как принять факт скорой смерти», «как не сойти с ума в окружавших стенах в ожидании конца», «как не дать глупой надежде съесть себя заживо». И конечно: «стоит ли продолжать борьбу за собственный разум». Удивительно даже для самой Морриган, но на последний вопрос ответ был прост и однозначен — да. Почему так? Предположение девушки состояло в том, что здесь исключительную роль сыграли присуще той: упорство и целеустремленность. Потому если предстояло тонуть в неизвестных водах, то точно не безвольно принимая скорый исход. Остальные вопросы столь краткий и емкий ответ не подразумевали. Взвесив варианты, чародейка приняла решение занять тело и ум работой, пусть за отсутствием долговременной перспективы это и выглядело бессмысленным.

Аккуратно сложив снятую робу рядового члена Круга на скамью и оставшись только в свободных штанах, так как ни сама чародейка, ни сопровождавшие ту Храмовники не предполагали проводить подбор подходящего той нижнего белья, Морриган потянулась. Вытянувшись затем в струну, та уперлась руками в каменный пол, оставив ноги на скамье. Пять глубоких вдохов, и, закрыв глаза, чародейка начала серию медленных отжиманий, соблюдая долгие паузы для дыхания. Не столь медитация, сколь бережное отношение к телу, по-прежнему пульсирующему болью в области сочных синяков на боку, в переживших не одно потрясение суставах рук и ног.

А разум принялся за другую работу. В отсутствии новых инструментов и знаний, одержимость, в которой чародейка не позволяла себе сомневаться, не имела решения. Потому Морриган обратилась к иной идее, свободной от оттенков фатализма. Природа магии и способы приведения той в действие. Толчком послужил внимательный взгляд на поведение формулы заклинания обращения в текущем, «непокорном» виде. Впрочем, без пытливого ума девушки, взращенного Флемет вне традиционных рамок и ограничений, подобных догадок даже не появилось бы. Ранее, на скорую руку, Морриган сделала предположение — для человеческого разума задача по перестановке рун во время наполнения формулы маной непосильна. Подобное достижимо только для демонов с присущим тем мышлением, чаще, чем хотелось бы, не поддающимся нормам привычной логики. Но сдаться и махнуть рукой было для чародейки слишком просто. Да, перед той стояла стена, но кто знает, в той могли оказаться трещины, лазейки или даже дверь. Заставить каждую руну разом прыгать туда-сюда внутри даже столь примитивного заклинания, как «Светоч», та еще головоломка. Но никто не побеждает медведя, едва схватив палку. Взяв продолжительную паузу между упражнениями, девушка сконцентрировалась и отбросила прошлые успехи заодно с гордыней в сторону. Одним изящным движением соскочив на пол и выпрямившись, чародейка определила, как требуется проводить испытания.