Страница 9 из 11
- Купить, что ли, хотите? - доброжелательно буркнул восседавший на вожжах мужчина. - Так я вам не советую...
- Почему же? - обрадовался такому повороту разговора Чевычелов.
- Потому что дом хоть и считается ничейным, да уже не первый год наведывается сюда один человек с тёмным прошлым...
- А что же в нём такого тёмного? - поинтересовалась я.
- Тёмное дело... Вроде бы при непонятных обстоятельствах погиб молодой офицер, а Генерал (так его у нас называют) был не то свидетелем, ни то он и убил, но бежал он после этого к нам, в деревню. Деревня тогда ещё большая была, дворов тридцать - не меньше. А потом он куда-то исчез, а дом так и стал с тех пор притоном для злодеев. Говорят, это место с древних времён так и притягивает разбойников. Правда, в отличие от той их шайки-лейки наши разбойники своих местных не трогают. Мы тоже к ним не суёмся и капусту их обходим стороной.
- Загадочная история, - вздохнул Чевычелов. - Спасибо, что предупредили...
- Давайте, ребята! Поищите себе дом в других местах, тем более, что здесь у нас нет ни электричества, ни газа. Вода и то только в колодцах, да есть ещё ключ. Там, говорят, вода какая-то особенная, прямо живая вода из сказок, и красоту, и силу мужскую дарит. Но сам я не знаю, не проверял. Ну, давайте! Пошла! Пошла!
Кобыла неохотно поплелась дальше, а мы с Чевычеловым заглянули-таки ещё раз в таинственный дом.
Внутри и снаружи всё было так же, как накануне, кроме одной-единственной вещи, заставившей нас с Чевычеловым переглянуться.
Рисунок в рамке, висевшей на стене, лежал теперь на столе, а сверху на стекле, словно в насмешку над нами красовалось надкушенное яблоко.
'Вроде бы при непонятных обстоятельствах погиб молодой офицер', - вспомнилось некстати, а, может быть, очень даже кстати, а следом всплыл в памяти тот рисунок, с которого вот-вот исчезнет молодой офицер...
- Пойдёмте отсюда поскорее, Инга Николаевна, - поспешал Чевычелов обратно в машину.
Я переложила яблоко на край стола, и, прихватив рисунок в раме, последовала примеру Чевычелова...
Пожалуй, это было мудро. Нам кто-то явно дал понять, что выслеживать его бесполезно.
Что-то подсказывало мне, что это и не приведёт нас к истине. Даже если мы и увидим скрывающегося от посторонних глаз в глубинке человека, он тут же скроется, и мы всё равно ничего не узнаем о нём. Во всяком случае, пока он сам не захочет открыться... А для этого должно пройти какое-то время и, возможно, тогда я вернусь к этому репортажу.
А пока я на этом заканчиваю, добавлю только, что сотовой связи там, конечно же, тоже не было, и все наброски делались впотьмах и на обратной дороге. И если бы это произошло по вине оператора, я по примеру Инночки устроила бы скандал.
Операторы у нас, к слову, разные.
Наконец-то цивилизация, я снова в Сети и посыпались sms. И среди них две одинаковые со словами 'Куда ты пропала?' от мамы и Макса. Но я же не знала, что мы с Чевычеловым заберёмся так далеко от мира. Но теперь я снова на связи.
Глава 2
Имя для лягушонка
Иногда, когда мне становится грустно, я начинаю собирать чемоданы, ещё не зная, куда и зачем я еду, да и так ли это важно?
Нет, лукавлю, конечно же, важно. Во всяком случае, до тех пор, пока не побываешь по всех местах, где хотел бы побывать. А потом ищешь тех, с кем хочешь встретиться. А я хотела встретиться с роднёй, с маминой сестрой тётей Риммой, двоюродными тётями и дядями, которых не видела много лет, но, которые, между тем, в курсе всех перипетий моей личной жизни, благодаря маме, конечно.
Возвращаясь к своим корням, мы обретаем себя в новом качестве. Наверное, мне хотелось именно этого... Встречи с истинной собой...
Я мужественно выдержала расспросы тётушек о том, когда же мы с Максом придём, наконец, к общему знаменателю; честно говоря, всё это немного раздражает, так как мы с любимым двое взрослых людей и приняли решение отдохнуть друг от друга неделю-другую. И что, скажите, в этом плохого?
Да, у младшей сестрёнки Ксюши уже трое распрекрасных малышей, а у нас с Максом, как говорит мама, вялотекущий роман, хотя какой там вялотекущий - когда один спокойный экстрим?
Экстрим, экстрим, экстрим - и так из года в год. Да. Может, мама и права... Не потому ли меня потянуло вдруг по деревням?
- Ты изменилась, - сказала Лада, с которой мы не виделись лет десять. - Была такая егоза, а теперь стала и степеннее, и женственность в тебе появилась. Мама писала, ты теперь зам редактора, скоро, наверное, и редактором будешь.
Я улыбнулась, наверное, кисло, потому что лучше быть первоклассным журналистом, чем посредственным редактором, а журналист я, действительно, хороший, вот только Балоцкий, похоже, об этом забыл.
Но пока я не стала ставить в известность родню, что собираюсь менять работу, но уже оповестила знакомых, может, кто и посоветует что-нибудь дельное...
Не буду вдаваться в подробности, кто из моих родственников кем кому приходится, потому что и сама разобралась, да, с огромным трудом в Древе, по-научному называемом генеалогическим. А листья на нём - имена. Такая вот обложка Книги Жизни, ведь есть, где-то есть и Древо, начинающееся от самих Адама и Евы.
А то древо, которое составили мы - вовсе не древо, а одна из его бесчисленных крошечных веточек...
Составляли мы его в деревне, старинной, вопреки бездорожью оккупированной дачниками, потому что рядом Волга. В таких уголках собраться родственникам приятно вдвойне, тем более в доме, где жили предки и, кажется, наблюдают за нами, живущими ныне, так что иной раз, прежде чем выпалить какое-нибудь словцо, подумаешь: 'А надо ли?' 'А что сказала бы бабушка такая-то или дедушка такой-то?'. И промолчишь...