Страница 1 из 11
'Кентавры бежали по мокрому лугу и издалека показались мне несимпатичными, но с этим надлежало мириться: всё-таки они были проводниками между мирами.
Нет, обычных лошадей я, конечно же, люблю, но никогда не думал, что мне придётся иметь дело с их человекообразным подобием, а тут ещё этот дождь.
Я сначала смотрел на него из окна и не помню, как вышел на улицу, хотя вроде бы был и не в том состоянии, когда наутро вместо 'доброе утро' бормочут коллегам 'утро туманное'.
Туман, кстати, был, и довольно густой, а дождь уже кончился, НО повторяю: я был абсолютно трезв, когда оказался на том лугу недалеко от моего дома. И я уже знал, кто откроет мне истину...
Каково же было моё удивление, когда я узнал, что Великий Гуру сам хочет познакомиться со мной, и спросил у нашего общего знакомого господина И., не устроит ли он нам встречу в его доме.
Можно только представить себе, какие я испытывал чувства накануне этого знаменательного дня, сколько переволновался и передумал, не разочаруется ли Гуру. Мысль об обратном не приходила мне в голову.
Собственно говоря, я вообще никогда не разочаровываюсь в людях по одной простой причине - я принимаю их априори, не ожидая ничего сверх.
Представлять заранее людей - одно из самых глупых занятий, которые только можно себе представить, потому что сто и один процент - они окажутся хотя бы чуть-чуть не такими.
Однако одно я знал наверняка: Гуру известно то, что скрыто от других.
Вот тогда-то я и поинтересовался у господина И., кто были те кентавры, и, загадочно помолчав, он ответил: 'Проводники'.
Чуть позже выяснилось, проводники между мирами - такова суть кентавров'.
Ещё пару месяцев назад, увидев эти дневниковые записи, сделанные рукой одного весьма уважаемого мною человека, я и сама решила бы, что это полный бред, ведь тогда я даже не подозревала, что... Впрочем, меньше всего на свете я думала тогда о кентаврах...
Глава 1
О чём не скажет Эхо?
В среду после обеда Чевычелов, как обычно, пришёл некстати.
Приходить некстати - его особый поистине феноменальный дар. Хотя сам Чевычелов считает, что у него масса других феноменальных способностей. Писать гениальные репортажи, например.
Чаще всего Чевычелов наведывается в редакцию 'Криминальной хроники' в понедельник вечером, то есть в самое неудобное время, какое только можно придумать - разгар 'газетного дня'. Но на прошлой неделе, как раз в понедельник вечером, главный редактор Константин Балоцкий весьма недвусмысленно дал Чевычелову понять, что будет гораздо лучше, если он выберет какой-нибудь другой день для визитов. Чевычелов выбрал среду. Если верить статистике, именно в этот день люди чаще всего ссорятся. Вот и сейчас по телефону один ненормальный директор филиала компании сотовой связи заявил, что не будет давать 'жёлтой прессе' никаких комментариев, тем более, по телефону, но потом всё-таки милостиво разрешил 'подъехать в течение получаса, если интервью не отнимет много времени'. Так что имело смысл поторопиться.
Но Чевычелову, по всей видимости, спешить некуда, и он, явно, был настроен на долгую беседу. С отсутствующим видом зачем-то схватил с моего стола мой же блокнот и, повертев его в руках, положил обратно.
- Трудно сегодня журналистам, - вздохнул Чевычелов и уселся напротив. - В 'Регионе' триста рублей за материал заплатили.
Пришлось посочувствовать, хотя и вышло не вполне искренне. Учитель биологии по образованию, а по статусу вот уже почти год безработный, Чевычелов зачем-то вдруг ударился в журналистику, ходит по всем редакциям, приносит какие-то заметки, из которых публикуют в лучшем случае только пятую часть и то в урезанном виде.
- Инга Николаевна, как там мой материал? - высокий голос Чевычелова стал вдруг капризным и даже обиженным.
По возможности коротко я объяснила, что материал, который он громко заявил как 'компромат на Колесниковых', не подходит нам по формату. 'Компроматом' оказались пространные рассуждения о том, что раньше служить в армии было почётной обязанностью, а сейчас такие молодые люди, как сын директора макаронной фабрики, который вот уже семь лет успешно 'косит' от армии, напрочь забыли о своём гражданском долге.
Чевычелов, однако, не собирался так быстро сдаваться.
- Может быть, мне подать фактуру в другом ракурсе? Надо же поднимать в прессе проблемы нашей армии!
В итоге ещё пять минут пришлось объяснять, что история сама по себе мало интересна для того, чтобы быть опубликованной отдельной статьёй. Разобиженный, Чевычелов тут же извлёк из старомодного саквояжа и положил передо мной кипу бумаг, перехваченных скрепкой внушительных размеров.
- Вот тут у меня в запасе есть ещё кое-что...
Выяснять, что это, о чём и зачем, времени уже не было, и, торопливо кивнув, я стрелой вылетела из редакции, мысленно ругая сорокалетнего внештатного автора за занудство. Как бы то ни было, именно от Чевычелова я впервые услышала о Генерале...
В компании сотовой связи меня разозлили ещё больше. Вместо комментариев по существу занятой директор, не особенно стараясь быть тактичным, объяснил мне, что, в сущности, проблема, которую мне вздумалось поднимать, вовсе не проблема, а истерика сумасбродного абонента. Но на самом деле, проблема, конечно, есть, а сумасбродная клиентка - моя хорошая знакомая, если не сказать больше - друг семьи. Инночка, конечно, дама весьма сумасбродная. Кто бы в этом сомневался! Пожалуй, только сама Инночка, которая добрых четыре десятка лет ищет гармонию, и всё никак не найдёт. А вот с дистрибуцией у неё получается гораздо лучше. Инночка весьма успешно реализует среди своих знакомых помаду, духи и т. д. и т. п., а параллельно ещё проводит какие-то соцопросы, типа: 'Какие сорта кошачьего корма предпочитает ваш любимец?'. Имеется в виду, конечно, четвероногий.