Страница 38 из 66
Многие исследователи Холокоста, в особенности Рауль Хильберг, ставили акцент на бюрократическом и административном аспектах процесса разрушения.513 Этот подход подчёркивает степень, в которой современная бюрократическая жизнь воспитывает функциональное и психологическое дистанцирование в том же смысле, что и война и негативные расовые стереотипы продвигают психологическое дистанцирование между убийцей и жертвой. В действительности многие соучастники Холокоста были так называемыми офисными убийцами, чья роль в массовом уничтожении значительно облегчалась бюрократической природой их участия. Их работа часто состояла из маленьких шагов в глобальном процессе убийств, и они выполняли её как рутину, никогда не видя своих жертв и как на тех влияют их действия. Разделённая, рутинизированная и деперсонализированная работа бюрократа или специалиста — неважно, будь то конфискация имущества, составление расписаний поездов, указов о призыве, отправка телеграм или составление списков — может быть выполнена без столкновения с реальностью массового убийцы. Люди Полицейского Резервного Батальона 101, конечно же, такой роскошью не располагали. Они буквально были покрыты кровью своих жертв от выстрелов в упор. Никто не сталкивался с реальностью массовых убийц сильнее, чем люди в лесу Юзефува. Сегментирование и рутинизация — это обесчеловечивающие аспекты бюрократического убийства и не могут служить объяснением поведению батальона.
Незначительным, однако, нельзя назвать облегчение психологической ноши разделением труда. Тогда как члены батальона самостоятельно проводили расстрелы в Серокомле, Тальчине и Коцке, а в последствии и в многочисленных «охотах на евреев», большие операции включали себя совместную деятельность и разделение обязанностей. Полицейские всегда предоставляли кордон, а многие занимались отправкой евреев из их домов на точки сбора и поезда смерти. Но на самые большие массовые расстрелы отправляли «специалистов» по убийству. В Ломазы Хиви сами бы выполнили казнь, если б не были слишком пьяны. В Майданеке и Понятове во время «фестиваля жатвы» стрелков предоставляла Полиция Безопасности. Депортации в Треблинку добавили психологическое преимущество — не только убийством теперь занимался кто-то другой, но и происходило где-то там, а не на глазах людей, которые занимались чистками гетто и загоном евреев в поезда смерти. После откровенного ужаса Юзефува отстранённость полицейских, отсутствие чувства личного участия и ответственности за происходящее после выполнения своих обязанностей по чистке и охране — решительное свидетельство десенсибилизации от разделения труда.
До какой степени, если до какой-либо вовсе, люди Полицейского Резервного Батальона 101 представляют собой результат специального отбора для имплементации Окончательного Решения? Согласно недавнему исследованию немецкого историка Ганса Генриха Вильгельма, значительные время и силы были затрачены отделом персонала Главного Управления Имперской Безопасности Рейнхарда Гейдриха для отбора и назначения офицеров в Айнзацгруппы.514 Гиммлер, стремящийся назначить нужного человека на нужное место, также был аккуратен в отборе кандидатов на роль Глав Полиции и СС и других ключевых должностей. Отсюда вытекает его настойчивость в сохранении назначения неприятного Глобочника в Люблине, несмотря на его предыдущую историю коррупции и протесты этому назначению даже среди нацистской партии.515 В её книге «Во тьму» [Into that Darkness], классическом исследовании Франца Штангля — коменданта Треблинки, Гитта Серени заключила, что специальный отбор прошли лишь 96 из примерно 400 людей, переведённых из программы по эвтаназии в Германию в лагеря смерти Польши.516 Схожий ли отбор — аккуратный выбор персонала особенно подходящего для массовых убийств, определил состав Полицейского Резервного Батальона 101?
Относительно рядовых, ответ твёрдое «нет». По всем критериям, на самом деле, всё было наоборот. По возрасту, географическому и социальному происхождениям, люди Полицейского Резервного Батальона 101 были наименее подходящим материалом для создания будущих массовых убийц. На основе таких критериев — средний возраст, большинство из рабочего класса, из Гамбурга — состав не представлял собой результат специального отбора, как и не представлял даже случайный. По всем признакам они прошли отрицательную селекцию для этой работы.
В одном отношении, однако, могла пройти ранняя и более общая форма отбора. Большой процент (25%) членов партии среди рядовых батальона — непропорционально большой для людей из рабочего класса, предполагает, что первоначальный набор резервистов — задолго до того как они стали использоваться в качестве убийц Окончательного Решения — не был полностью случайным. Если Гиммлер сначала думал о резервистах как о возможной структуре внутренней безопасности, когда большая часть профессиональной полицейской силы находилась бы за рубежом, логично предположить, что он подозрительно относился к набору людей с сомнительной политической надёжностью. Одним из решений мог бы стать призыв в большом количестве членов партии среднего возраста из всего населения. Однако существование такой идеи всего лишь предположение, никаких документов для подтверждения того, что членов партии намеренно вербовали в резервные отряды Полиции Порядка не существует.
Ещё сложнее допустить наличие специального набора в офицеры. По стандартам СС майор Трапп был патриотичным немцем, но традиционалистом и слишком сентиментальным — что в нацистской Германии пренебрежительно считалось «слабостью» и «реакционизмом». Точно показательно, что несмотря на сознательные старания Гиммлера и Гейдриха по слиянию полиции и СС, и несмотря на то, что Трапп был награждённым ветераном Первой Мировой, профессиональным полицейским и Alter Kämpfer («старым бойцом»), вступившим в партию в 1932-м, его никогда не принимали в СС. Ему совершенно точно не дали командовать Полицейским Резервным Батальоном 101 и не специально назначали в округ Люблина из-за его пригодности к роли массового убийцы.
Остальные офицеры батальона тоже едва ли могут служить доказательством для существования специального отбора. Несмотря на безупречную службу партии, и Хоффман, и Волауф по стандартам карьеры в СС попали в тупик. Карьера Волауфа в Полиции Порядка в особенности отмечалась как посредственная, даже негативная. Иронично, но именно относительно старый (сорок восемь лет) лейтенант запаса Гнаде, а не два молодых капитана СС, оказался самым безжалостным убийцей и садистом, человеком, получающим удовольствие от работы. И наконец, при отборе потенциальных убийц едва ли кому-либо могло прийти в голову назначение лейтенанта Бухмана.
Говоря по-другому, Полицейский Резервный Батальон 101 послали в Люблин убивать евреев не потому, что он состоял из отобранных или пригодных для этого дела людей, наоборот — батальон был «отбросом» из доступного на той стадии войны кадрового резерва. Его назначили убивать евреев потому, что это был единственный отряд, доступный для действия так далеко от фронта. Более вероятно, что Глобочник предположил такую модель руководства, при которой какой угодно батальон ни подвернулся бы ему, тот и стал бы подходящим для работы, независимо от своего состава. Если так, то он возможно был разочарован последствиями Юзефува, но в перспективе оказался прав.
Многие исследования нацистских убийц предлагали другую форму отбора, а именно самоотбор в партию и СС необычно склонными к насилию людьми. Вскоре после войны Теодор Адорно и другие разработали идею «авторитарной личности». Посчитав, что влияние ситуации и окружения уже были исследованы, они сконцентрировались на до этого мало исследованном психологическом факторе. Они начали с гипотезы, что определённые глубокие черты личности создавали «потенциально фашистских людей", особенно сильно подверженных антидемократической пропаганде.517 Их изучение привело их к составлению списка важных черт (тестируемых так называемой F-шкалой) «авторитарной личности»: жёсткая приверженность к общепринятым ценностям; покорность перед авторитетной фигурой; агрессивность по отношению к тем, кто не состоит в их группе; противостояние самоанализу, рефлексии и креативности; склонность к стереотипизации и суевериям; деструктивность и цинизм; озабоченность властью и демонстрируемой силой; проекция (склонность верить, что мир дик и опасен, а так же проекция вовне подсознательных эмоциональных импульсов); раздутая озабоченность сексуальностью. Они заключили, что антидемократичный человек «имеет в основе сильные агрессивные импульсы» и фашистское движение позволяет ему проецировать агрессию через санкционированное насилие против идеологически противопоставленной группы.518 Зигмунт Бауман так суммировал этот подход: «Нацизм был жесток потому что нацисты были жестоки; и нацисты были жестоки, потому что жестокие люди склонны становиться нацистами».519 Он сильно критиковал методологию Адорно и его коллег, которые пренебрегли социальным влиянием, и выводимой из теории идеи, что обыкновенные люди не совершали зверства фашистов.