Страница 33 из 66
Будучи расположенным всего в десяти метрах от могилы, Генрих Бохольт* стал свидетелем процедуры убийства:
«С моей позиции я мог видеть, как евреев голыми гнали из бараков члены нашего батальона ... стрелки расстрельных команд, сидевшие прямо передо мной на краю могилы, были членами Службы Безопасности ... На каком-то расстоянии от каждого стрелка находились несколько других членов Службы Безопасности, которые постоянно перезаряжали магазины пистолетов-пулемётов и передавали их стрелкам. К каждой могиле было прикреплено несколько таких стрелков. Сегодня я уже не могу предоставить детали о числе могил. Возможно таких могил было много и расстрелы в них проходили одновременно. Я точно помню, как нагих евреев вели прямо в могилу и ровно клали на тела уже застреленных ранее. Затем стрелки давали очередь по лежащим жертвам ... Как долго это продолжалось, я уже не могу с уверенностью сказать. Предположительно весь день, потому как помню, что меня один раз отпускали с поста. Не могу сказать сказать примерное количество жертв, но их был ужасно много».456
С дистанции за убийствами наблюдал Руководитель СС и Полиции Шпорренберг, который кружил над лагерем в самолёте фѝзелере Шторх. С крыш смотрели поляки.457
Тем же днём и таким же способом другие немецкие подразделения вырезали еврейских пленников в трудовом лагере Травники в сорока километрах к востоку от Люблина (оценка варьируется от 6 000 до 10 000 жертв) и в других малых лагерях. Ещё живыми оставались 14 000 евреев Понятовы, в пятидесяти километрах к западу от Люблина, и 3 000 в лагерях Будзынь [Budzyń] и Красник. Последние ликвидации не подлежали — Будзынь работал на авиастроительную компанию Хейнкель, а Красник служил персональным нуждам Полиции и СС Люблина. Крупный лагерь в Понятове не ликвидировали 3 ноября лишь потому, что не хватило рабочей силы. Однако лагерь опечатали, а телефонные линии обрезали, так что события в Майданеке и Травниках не смогли послужить предупреждением о запланированной операции 4 ноября. Здесь всё тоже должно было стать полной неожиданностью.
В воспоминаниях многих членов Полицейского Батальона 101 две бойни в двух лагерях смешались в одну операцию, растянутую на два или три дня в одном лагере. Либо в Майданеке, либо в Понятове. Но некоторые свидетели — как минимум по одному с роты — вспоминали именно две операции в двух лагерях.458 Таким образом, становится ясно, что ранним утром 4 ноября члены Полицейского Резервного Батальона 101 проехали пятьдесят километров из Люблина в Понятову.
На этот раз батальон не разделялся. Люди распределись либо между бараками для раздевания и линией зигзага из могил, либо на самих местах расстрела.459 Они формировали кордон, через который 14 000 евреев Понятовы, голые и с руками за головами, маршировали на свою смерть, пока ревущая музыка тщетно пыталась заглушить звуки выстрелов. Ближайшим свидетелем стал Мартин Детмольд:
«Я со своей группой стоял в охране прямо перед могилой. Сама яма была зигзагообразной линией щелей траншей, где-то три метра в ширину и три или четыре метра в глубину. С моего поста я мог наблюдать как евреев ... заставляли раздеться в последнем бараке и отдать всё имеющееся, после чего их вели через наш кордон и по наклонному спуску вниз в траншеи. Люди Службы Безопасности стояли на краях траншей и гнали евреев вперёд на точки казней, где другие члены Службы Безопасности с пистолетами-пулемётами стреляли с краёв. Потому как я был лидером группы и мог более свободно передвигаться, я один раз сходил к месту казни и увидел, как новоприбывших евреев клали лицом вниз на тела уже убитых. Их тоже убивали очередями из пулемётов. Люди Службы Безопасности заботились о том, что бы евреев расстреливали определенным образом, при котором гора трупов всегда была с наклоном, так что новые жертвы могли ложиться на неё и образовывать гору высотой до трёх метров.
... Всё это дело было самой отвратительной вещью, что я видел в своей жизни, потому что я часто мог видеть, как после очереди выстрелов евреи оставались лишь ранеными, все ещё живые хоронились заживо под телами тех, кого застрелили потом. Так называемые выстрелы милосердия не осуществлялись. Я помню, как из кучи трупов кто-то раненный проклинал людей СС».460
Другие полицейские уже давно привыкли к массовым убийствам, и мало кто так сильно был впечатлён «фестивалем жатвы», как Детмольд. Однако что они нашли новым и впечатляющим, так это проблему — пока ещё сдерживаемую относительной секретностью лагерей смерти — избавления от трупов. Вильгельм Гебхардт*, состоявший в специальной роте охраны Гнаде оставшейся в Люблине после убийств, рассказывал: «Люблин целыми днями ужасно вонял. Стоял типичный запах горелой плоти. Любой может представить как много евреев сожгли в лагере Майданека».461
Если жителям Люблина приходилось лишь слышать запах горелой плоти с расстояния, то в Понятове многие члены третьей роты получили личный опыт по устранению тел. Понятова располагалась всего в тридцати пяти километрах к югу от Пулавы, и раньше иногда посещалась полицейскими, а теперь их назначили там охранять рабочих-евреев, пока те выполняли отвратительную работу по эксгумации и сожжению тел. Полицейские в деталях наблюдали, как с помощью лошадей трупы вытаскивали из траншей, тащили к месту сожжения, клали на решётку из железных рельс и сжигали. Всю местность накрыла «животная вонь».462 Грузовик с полицейскими однажды сделал остановку в лагере, как раз когда проходило сожжение. «Некоторым товарищам стало так плохо от запаха и вида полуразложившихся тел, что они заблевали весь грузовик».463 Когда новый командир третьей роты капитан Хаслах* получил доклады вернувшихся, он посчитал их «невероятными» и сказал старшему сержанту Карлсену: «Давай, пойдём туда и сами посмотрим». К их прибытию работа уже была завершена, но любезные офицеры СС показали им могилы и «гриль» из железных рельс где-то четыре на восемь метров.464
По результатам бойни «фестиваля жатвы» округ Люблина с чисто практической точки зрения стал judenfrei. Кровавое участие Полицейского Резервного Батальона 101 в Окончательном Решении подошло к концу. По консервативным оценкам во время ранних операций в Юзефуве и Ломазы застрелено 6 500 евреев, 1 000 во время «охоты на евреев», 30 500 в Майданеке и Понятове. Члены батальона лично участвовали в расстреле как минимум 38 000 евреев. В начале мая 1943-го в лагерь смерти отправили 3 000 евреев Мендзыжеца, и количество человек, которых батальон погрузил на поезда в Треблинку, выросло до 45 000. Для батальона с составом менее чем в 500 полицейских, окончательный подсчёт смертей приводит минимальную оценку в 83 000 человек.
Глава 16
Последствия
С завершением содействию Окончательному Решению и разворотом хода войны для Германии, члены Полицейского Резервного Батальона 101 все чаще стали находить себя на операциях против вооружённых партизан и вражеских солдат. Весной 1943 года батальон испытал редкую потерю, когда старший лейтенант Хайген был случайно убит огнём своих же полицейских, но в последний год войны потери заметно выросли. Лейтенанты Гнаде, Хоппнер и Питерс пали в бою, а лейтенант Дракер вернулся в Германию раненым.465 В начале 1944 г. в Германию вернулся и майор Трапп.466 Небольшое количество полицейских батальона было захвачено в плен наступающей советской армией, но большинство смогло вернуться в Германию на фоне терпящего поражение Третьего Рейха.
Многие вернулись к своей довоенной деятельности. Для двух гауптштурмфюреров СС Хоффмана и Волауфа, а так же для двенадцати из выборки в двадцать три унтер-офицера, это означало продолжение карьеры в полиции. Ещё двенадцать рядовых полицейских из выборки в сто семьдесят четыре умудрились использовать свою службу в резерве и после войны сделали карьеру в полиции. Не удивительно, но допросы содержат мало информации о том, насколько просто для этих двадцати шесть человек было продолжить служить в ней. Только двое резервистов состояли в партии, в сравнении с девятью унтер-офицерами, трое из которых состояли так же и в СС. Хоффман и Волауф, конечно же, состояли и в партии, и в СС. Хоффман упоминал краткий период интернирования британцами из-за своего членства в нём. Хоть он и был допрошен властями Польши, его отпустили, и он незамедлительно вернулся в полицию Гамбурга.467