Страница 32 из 66
Постепенно людей, пришедших в Польшу в июне 1942-го вместе с Полицейским Резервным Батальоном 101, переназначали на новые задачи. Зимой 1942-1943 гг., люди в возрасте — рождённые до 1898 г. — отправились обратно в Германию.440 Одновременно с этим из каждого взвода батальона отобрали людей и сформировали специальный отряд под командованием лейтенанта Бранда. Их послали в Замосць [Zamość] в южной части округа, где им предстояло принять участие в изгнании поляков из деревень согласно плану Гиммлера и Глобочника по заселению внутренней Польши чистокровными немцами.441 В начале 1943-го группа молодых унтер-офицеров батальона перешла под управление Войск СС [Waffen-SS] и отправилась проходить специализированную тренировку.442 Какое-то время спустя лейтенанта Гнаде перевели в Люблин для формирования роты специальной охраны; в качестве заместителя он взял сержанта Штайнмеца.443 Однако Гнаде всё же ненадолго возвращался в Мендзыжец для проведения майских депортаций. И наконец, лейтенант Шир так же был переназначен в Люблин для руководства одним из двух специальных «взводов преследования» [Jagdzüge] — их обязанностью стала усиленная охота за отрядами партизан. Для пополнения кадров прислали подкрепления, в том числе для истощённой второй роты прислали группу берлинцев444 , но по большей части, Полицейский Резервный Батальон 101 остался в неполном составе.
Из-за большого количества переназначений и переводов, в батальоне к ноябрю 1943 года осталась лишь часть полицейских, присутствовавших при первой резне в Юзефуве. Именно тогда — в ноябре 1943 г., участие батальона в Окончательном Решении достигло своего пика в великой резне «фестиваля жатвы» [Erntefest] — самой большой немецкой операции против евреев во всей войне. С числом жертв в 42 000 человек в округе Люблина, Erntefest превзошёл даже печально известную резню в Бабий Яре [Babi Yar], где под Киевом вырезали более 33 000 евреев. Её же превзошла только устроенная румынами бойня в Одессе в октябре 1941 г., когда было убито не менее 50 000 евреев.
Erntefest стал кульминацией крестового похода Гиммлера против польских евреев. Пока в 1942-м кампания по убийству набирала обороты, Гиммлера доводили жалобами руководства промышленного и военного комплексов из-за забора жизненно необходимых для войны рабочих евреев. В ответ на жалобы, в которых он не видел ничего кроме отговорок, он согласился пощадить некоторых, но с условием, что евреи будут проживать в лагерях и гетто под контролем СС. Это позволило Гиммлеру парировать практичный аргумент о необходимостях для военной экономики, в то же время обеспечивая себе полный контроль над судьбами всех евреев. В конце концов спасение в рабочих лагерях и гетто было лишь временным. Словами самого Гиммлера: «Там евреи тоже должны в один день исчезнуть в соответствии с пожеланием Фюрера».445
В округе Люблина рабочим гетто Мендзыжеца, Лукува, Пяски, Избицы и Влодавы позволили просуществовать зиму 1942-43 гг. Последние три ликвидировали в марте и апреле 1943 г. Как мы уже видели, в мае гетто Мендзыжеца и Лукува повторили их судьбу.446 К тому времени в округе Люблина единственными сохранившими свои жизни с согласия немцев были 45 000 рабочих-евреев в империи трудовых лагерей Одило Глобочника. Это число включает в себя переживших гетто Люблина, а так же рабочих, присланных из ликвидированных гетто Варшавы и Белостока.
К осени 1943 года Гиммлеру стали очевидны две вещи: во-первых, для завершения его миссии рабочие-евреи в лагерях должны быть убиты; во-вторых, евреи в тех местах перестали видеть какую-либо надежду на выживание и за последние шесть месяцев организовали сопротивление — Варшава в апреле, Треблинка в июле, Белосток в Августе, Собибор в октябре. До весны 1943-го польские евреи цеплялись за вполне понятное, но ошибочное предположение, что нацисты не могут быть настолько иррациональными, чтобы убить всех евреев, так необходимых для функционирования немецкой военной экономики. Так что как свою последнюю надежду они преследовали отчаянную стратегию «спасения через работу» — эти стратегия и надежда лежали в основе еврейской уступчивости. Однако постепенно они лишались своих иллюзий. Немцы встретили сопротивление, когда попытались выполнить финальную ликвидацию гетто Варшавы и Белостока. Когда евреи поняли, что лагеря закрывают, то подняли восстание в лагерях смерти Треблинки и Собибор. Гиммлер не мог ожидать, что рабочие лагеря можно будет ликвидировать постепенно один за другим без какого-либо сопротивления — отчаяние евреев было слишком велико. Заключённых трудовых лагерей округа Люблина, следовательно, нужно было застать врасплох и убить за одну крупномасштабную операцию. Так зародился Erntefest — «фестиваль жатвы».447
Массовое убийство в таких масштабах требовало тщательной планировки и подготовки. Преемник Глобочника в качестве Руководителя СС и Полиции (SSPF) Якоб Шпорренберг отправился в Краков на совещание со своим начальником — Вильгельмом Крюгером. От него он вернулся со специальной папкой и приступил к выполнению инструкций.448 В конце октября еврейских заключённых отправили копать траншеи недалеко от территорий лагерей Майданек, Травники и Понятова [Poniatowa]. Хоть траншеи и были глубиной три метра и шириной от полутора до трёх, их зигзагообразная форма придавала достоверность заявлению, что их копали в качестве защиты от воздушных нападений.449 По всему Генерал-губернаторству началась мобилизация отрядов СС и Полиции. Вечером 2 ноября Шпорренберг встретился с командующими различных сил, включая отряды Войск СС из округов Кракова и Варшавы, Полицейского Полка 22 из Кракова, Полицейского Полка 25 (включая Полицейский Резервный батальон 101) и Полиции Безопасности Люблина, а так же руководителями лагерей Майданека, Травников, Понятовы и членами штаба. Комната для заседаний была битком, и в ней Шпорренберг раздал инструкции из привезённой из Кракова специальной папки.450 Следующим же утром началась массивная операция по убийству.
Члены Полицейского Резервного Батальона 101 участвовали буквально в каждой фазе резни Erntefest в Люблине. Они прибыли в столицу округа 2 ноября (так что Трапп предположительно посетил конференцию Шпорренберга) и ночью заселились в бараки. Ранним утром 3 ноября они заняли свои позиции. Одна группа батальона помогала маршировать евреев из малых рабочих лагерей Люблина в концентрационный лагерь Майданек в нескольких километрах от центра города по главной юго-восточной дороге.451 По обе стороны угловой улицы, что вела с главной магистрали мимо дома коменданта ко входу во внутренний лагерь, на постах каждые пять метров занял позиции самый большой контингент Полицейского Резервного Батальона 101. Там они смотрели, как из лагерей Люблина вели бесконечный поток евреев.452 Женщины-охранники на велосипедах эскортировали от 5 000 до 6 000 женщин-заключённых из «старого лагеря в аэропорту», где те на складах занимались сортировкой вещей из лагерей смерти. В течение дня по этой дороге прошли ещё 8 000 мужчин. Вместе с уже находившимися внутри от 3 500 до 4 500 евреями, суммарное количество жертв составляло от 16 500 до 18 000.453 Пока евреи шли между полицейскими запаса в лагерь, из громкоговорителей двух грузовиков раздавалась музыка. Несмотря на эту попытку приглушить шум, был хорошо слышан звук выстрелов.454
Евреев заводили в последний ряд бараков, где они раздевались. С поднятыми руками сцепленными за шеей, полностью голыми, группами их выводили из бараков через дыру в заборе и вели к вырытой ранее траншее. Этот путь также охранялся людьми Полицейского Резервного Батальона 101.455