Страница 31 из 66
Генрих Фейхт*, применявший тактику выдерживания дистанции, объяснял как он избежал всех расстрелов кроме одного: «Всегда есть некоторая свобода передвижения в пределах пары метров, и из моего опыта я очень быстро заметил, что лидер взвода почти всегда выбирал из стоящих рядом с ним. Так что я всегда пытался держать как можно большую дистанцию от центра событий».420 Другие тоже пытались избежать расстрелов держась на заднем фоне.421
Иногда не хватало ни дистанции, ни репутации и помогал только прямой отказ от убийства. Во втором взводе третьей роты лейтенант Хоппнер стал одним из самых фанатичных участников «охоты на евреев» и со временем попытался навязать политику, требовавшую участия от каждого. Некоторые, кому раньше удавалось остаться в стороне, тогда и убили своего первого еврея.422 Но Артур Рорбо* не мог стрелять в беззащитных людей: «Лейтенант Хоппнер к тому моменту знал, что я не могу на такое пойти. Он уже говорил мне ранее, что я должен стать тверже. В таком ключе он однажды сказал, что я когда-нибудь тоже научусь стрелять по шеям». Патрулируя лес с капралом Хайденом* и пятью другими полицейскими, Рорбо натолкнулся на трёх еврейских женщин с ребёнком. Хайден приказал ему застрелить евреев, но Рорбо просто ушёл. Тогда Хайден схватил своё оружие и застрелил евреев сам. Рорбо указывал, что в отсутствии для себя негативных последствий стоит винить Траппа: «По поводу старика, я думаю, у меня не было проблем».423
Другие были осторожнее и воздерживались от стрельбы только когда рядом не было офицера или когда они были среди товарищей, которым могли доверять и которые разделяли их взгляды. Мартин Детмольд* описывал это так: «В небольших операциях часто так случалось, что найдя евреев, мы их снова отпускали. Так делали, когда все были уверены, что старший по званию не узнает. Со временем мы научились оценивать товарищей, и если не было риска не стрелять пойманных евреев, то мы их отпускали, несмотря на приказ».424 Связисты батальона также утверждали, что когда работали над кабелями одни, то игнорировали встреченных в сельской местности евреев.425 Стреляя не в шею, а с расстояния, один полицейский просто «стрелял в воздух».426
Как много сотен евреев — хотя скорее тысяч — расстрелял Полицейский Резервный Батальон 101 во время «охоты на евреев»? Рапортов с цифрами об этом для этого подразделения не сохранилось. Однако мы можем понять насколько важным компонентом Окончательного Решения была «охота на евреев» из сохранившихся рапортов трёх других подразделений, оперировавших в Польше.
С мая по октябрь 1943 г., сильно позже того, как большинство сбежавших из гетто и попытавшихся спрятаться евреев уже было найдено и застрелено, командир Полиции Порядка округа Люблина (KdO) — таким образом, эти цифры будут включать в себя вклад Полицейского Резервного Батальона 101 — ежемесячно рапортовал своему начальству в Кракове (BdO) о количестве убитых его людьми евреев. За этот шестимесячный период, сильно после пика убийств в округе Люблина, общее число 1 695 — в среднем 283 в месяц. Два месяца особенно выделились: август, когда проходила большая чистка леса; и октябрь, когда нашли сбежавших из лагеря смерти Собибор.427
Для демонстрации масштаба убийств на пике «охоты на евреев» подходят рапорты варшавского взвода Жандармерии. Отряд лишь из 80 человек, ответственный за патрулирование близлежащих городов и местности вокруг города, руководился лейтенантом Либшером [Liebscher], печально известным энергичным и ярым сторонником Окончательного Решения. Его ежедневные отчёты с 26 марта по 21 сентября 1943 г. называют цифру в 1 094 евреев убитых его отрядом — в среднем 14 на полицейского. Пиковыми месяцами, ожидаемо, стали апрель и май, когда евреи отчаянно пытались убежать от финальной ликвидации гетто Варшавы и проходили по территории Либшера. Его отчёты содержат подробные описания различных повседневных инцидентов. Они начинались фразой «Выполнили в соответствии с установленными рекомендациями», а после шли дата, место, количество евреев, мужчин и женщин. Под конец даже от заголовка он отказался как от ненужного и указывал лишь дату, место и количество еврейских мужчин и женщин без дополнительных разъяснений.428
Возможно самой близкой и похожей на ситуацию Полицейского Резервного Батальона 101 была ситуация роты Полицейского Резервного Батальона 133, расположенного в Рава-Русская [Rawa-Ruska] в соседнем округе Галиции к востоку от Люблина. Согласно шести еженедельным рапортам периода от 1 ноября до 12 декабря 1942 г., эта рота казнила 481 еврея, которые либо скрывшись избежали депортации или спрыгнули с поездов на пути в Белжец. За этот короткий период, таким образом, в роте на каждого полицейского пришлось по три убитых еврея. И это на территории, которая была очищена депортациями и держалась judenfrei «охотой на евреев».429
Хоть «охота на евреев» не получила много внимания, она была важной и статистически значимой фазой Окончательного Решения. Значительный процент еврейских жертв в Генерал-губернаторстве достигнут именно этим путём. Отбрасывая статистику, «охота на евреев» важна как психологический ключ к складу ума преступников. Многие немецкие оккупанты в Польше могли неоднократно становиться либо свидетелями, либо участниками чисток гетто — несколько коротких периодов в жизни, которые можно легко подавить в воспоминаниях. Но «охота на евреев» не была коротким эпизодом — она была упорной, безжалостной, продолжительной кампанией, в которой «охотники» выслеживали и убивали своих «жертв» в прямом и личном столкновении. Это не было проходящей фазой, но экзистенциальным состоянием постоянной готовности и намерения убивать каждого найденного еврея.
Глава 15
Последние бойни: «Фестиваль Урожая»
28 октября Высший Руководитель Полиции и СС Генерал-губернаторства Вильгельм Крюгер постановил, что в Люблине останутся только восемь еврейских гетто.430 Четыре из них находились в зоне безопасности Полицейского Резервного Батальона 101: Лукув, Мендзыжец, Парчев и Коньсковоля, но в осенних депортациях последние два будут ликвидированы. Помимо них в округе Люблина остались гетто в Пясках, Избице и Влодаве. Под угрозой голода и раскрытия с одной стороны, предательством и расстрелом с другой, многие сбежавшие в леса в октябре и ноябре евреи впоследствии вернулись в гетто Лукува и Мендзыжеца. Зимняя погода сделала жизнь в лесу тяжёлой и опасной — любое передвижение оставляло следы на снегу, как минимум в одном случае отходы жизнедеятельности выдали убежище евреев, вырезанное внутри замёрзшего стога сена.431 Таким образом, когда казалось, что депортации подошли к концу, многие евреи посчитали свои шансы на выживание выше на территории гетто, чем в качестве добычи в лесу.
Депортации из района Радзинь на время действительно остановились, но в гетто Лукува и Мендзыжеца жизнь от этого не перестала быть опасной. В декабре администратором СС гетто Лукува Джозефом Бургером для уменьшения популяции был отдан приказ об убийстве от 500 до 600 евреев.432 Избежавших депортаций осенью 500 работников щёточной фабрике Мендзыжеца отправили в рабочий лагерь Травники 30 декабря 1942 г.433 Около 11 вечера в канун нового года следующей ночью, Полиция Безопасности соседнего Бяла-Подляски появилась в пьяном состоянии в гетто Мендзыжеца и начала стрелять по оставшимся евреям «спорта ради». Остановить и прогнать их удалось лишь прибывшей на место Полиции Безопасности.434
Спустя четыре месяца относительного спокойствия наступил конец. Ночью 1 мая члены второй роты, выполнившие множество депортаций в Мендзыжеце прошлой осенью, вновь окружили гетто. Снова работая совместно с отрядом Травников, они к утру вошли внутрь и собрали евреев на рынке. Полицейские оценивали количество депортированных в этой операции от 700 до 1 000, хотя один указывал цифру около 3 000.435 Еврейский свидетель оценивал количество жертв в 4 000 или 5 000.436 И снова евреев тщательно обыскали в бараке для раздевания Гнаде, после чего загнали в вагоны так тесно, что едва смогли закрыть двери. Часть отправили в рабочий лагерь Майданек [Majdanek] в Люблине, но большинство в газовые камеры Треблинки для завершения так называемой пятой операции в Мендзыжеце.437 «Шестая операция» прошла 26 мая, когда в лагерь Майданек послали ещё около 1 000 евреев.438 К тому моменту в гетто осталось лишь 200 человек. Часть сбежала, но 17 июля 1943-го Полиция Безопасности в финальном акте застрелила 170, после чего Мендзыжец объявили judenfrei. 2 мая, одновременно с возобновлением депортаций в Мендзыжеце второй роты Гнаде, отряды СС Люблина вместе с вспомогательными украинскими Травниками ликвидировали гетто Лукува, депортировав от 3 000 до 4 000 евреев в Треблинку.439