Страница 13 из 16
В данной работе мы высказали лишь идеи, которые дают широкий простор для их практически бесконечного углубления, для поиска конкретных фактов, еще раз подтверждающих изложенные здесь общие принципы:[94] нам кажется, что идея об ответственности королевской власти за современный беспорядок, а также первое упоминание о связях духовного и светского должны заинтересовать многих историков. Что касается нас, то мы хотели бы лишь дать идеи в некоем синтетическом изложении, нас привлекает движение истории в целом, а не конкретные события, являющиеся ее проявлением.
Глава 8
Как мы уже говорили, политическая структура средневекового «Христианства» была по своей сути феодальной; вершиной данной структуры (реальной вершиной для временного уровня) был император, который являлся по отношению к царям тем же, чем они, в свою очередь, являлись по отношению к вассалам. Однако необходимо отметить, что данная концепция Священной Империи осталась в некотором смысле теорией и не была никогда целиком и полностью реализована, вероятно это произошло по вине самих императоров, которые, будучи введенными в заблуждение, первыми подвергли сомнению свое подчиненное положение по отношению к духовному владычеству, единственному источнику своей власти.[95] Именно с этого момента начался процесс, который принято называть раздором между Папством и Империей, многочисленные последствия которого настолько хорошо известны, что нет нужды даже коротко упоминать здесь о них, тем более, что детальное изложение этих фактов не связано с основными целями нашей работы. Гораздо более интересная на наш взгляд задача — это понять, что же все-таки представляла собой фигура Императора, и кто из них первым совершил ошибку, приняв относительное превосходство за превосходство абсолютное.
Разделение сфер влияния Папства и Империи проистекает в некоторой степени из разделения властей, которые в Древнем Риме были объединены в одном человеке, поскольку Император в то же самое время являлся Pontifex Maximus;[96] однако мы не будем сейчас искать объяснений данному факту объединения духовной и светской сфер в едином лице, поскольку эта тема требует более серьезных исследований.[97] Как бы то ни было, Папа и Император представляли собой не столько «две половины Бога», по выражению Виктора Гюго, но, в большей степени, две половины того самого Христа-Януса, которого обычно изображали с ключом в одной руке и скипетром — в другой, то есть, с эмблемами, соответственно, духовной и светской власти, объединенных в нем как в некоем едином принципе.[98] Это символическое слияние Христа и Януса в высший принцип двух властей является достаточно серьезным показателем определенной преемственности традиции, которую очень часто упускают из виду или же просто намеренно отрицают, между Древним Римом и Римом христианским; также нельзя забывать, что в средние века Империя была собственно «римской», равно как и Папство. Однако одностороннее рассмотрение этого изображения может привести и к достаточно серьезной ошибке, на которую мы собираемся сейчас указать, и которая, по всей вероятности, стала фатальной для Империи. В сущности, она состоит в том, что две половины Януса рассматривались как эквивалентные — каковыми они действительно кажутся на первый взгляд, однако не являются в реальности (добавим, и не могут являться, поскольку представляют собой духовное и светское). Другими словами, ошибка состояла в том, что связь двух властей определялась на уровне согласования, тогда как на самом деле это были отношения субординации, поскольку с самого момента разделения властей было ясно, что первая из них проистекает напрямую от высшего принципа, вторая же имеет к нему лишь опосредованное отношение. В предыдущих главах мы посвятили достаточно много времени этой теме, чтобы не останавливаться на ней сейчас.
В заключительной части своей работы «О монархии» Данте очень четко определяет соответствующие атрибуты Папы и Императора. Мы хотели бы процитировать небольшой, но очень важный отрывок из этой работы: «Божественное провидение дает человеку возможность двух путей: наслаждение этой жизнью, состоящее в исполнении собственной добродетели, то есть — Рай Земной, и наслаждение вечной жизнью, состоящее в лицезрении Бога, до которого человеческая добродетель может возвыситься лишь с помощью божественного света, то есть — Рай Небесный. Два этих пути достигаются различными средствами: к первому человек приходит через философские размышления (или изучение философии), с обязательным условием, что при этом он следует интеллектуальным и моральным добродетелям; ко второму человек приходит через постижение знаний духовных, знаний, превышающих человеческий разум, и основное условие при этом — соблюдение христианских добродетелей, Веры, Надежды, Милосердия. К осознанию этих двух путей и средств их достижения мы приходим соответственно с помощью человеческого разума, раскрывающегося нам в работах философов, и посредством Святого Духа, несущего нам высшую истину, а также через сына божьего Иисуса Христа и его учеников; однако, человечество рискует утратить их окончательно, если не будет обуздано подобно табуну диких лошадей. Именно в силу существования двух возможных путей, человеку было необходимо наличие двух направляющих сил, каковыми, по сути, являются, Папа, который, направляемый божественным откровением, повел бы человеческий род к вечной жизни, и Император, который, руководствуясь философскими знаниями, повел бы его к земному процветанию. Но поскольку этой цели не может достигнуть никто или разве что малое число людей ценою величайших трудностей и род человеческий не успокоится до тех пор, пока не смирит свою ненасытную алчность, таковым стремлением должен быть озабочен прежде всего тот, кто царит на земле, владыка римский: да живем мы свободно и мирно в нашей скромной обители смертных».[99]
Для правильного понимания данного отрывка потребуются некоторые комментарии, поскольку ошибка здесь недопустима: под внешне чисто теологическим языком скрывается истина, гораздо более глубокая, чем это может показаться на первый взгляд, впрочем, необходимо отметить, что такая манера изложения была характерна для Данте и для инициатических организаций, с которыми он был связан.[100] С другой стороны, обратим внимание на еще один любопытный момент: автора этих строк можно было бы назвать противником Папства — как мы упоминали выше, Данте разоблачал несовершенство и неудовлетворительное состояние Папства в современную ему эпоху, в частности, он говорил о несоответствии средств чисто временного плана, к которым слишком часто обращалась духовная власть, ее задачам; однако, он был достаточно умен, чтобы не вменять в вину целой организации ошибки людей, временно ее представляющих, что очень часто делают наши современники.[101]
Если вспомнить все, о чем мы говорили выше, нетрудно заметить, что различие, которое проводит Данте между двумя путями, данными человеку, полностью соответствует различию «малых тайн» и «больших тайн», а следственно, различию «царской инициации» и «инициации духовной». Влияние Императора распространяется на «малые тайны», соответствующие «Земному Раю», или, другими словами, достижению совершенства человеческой природы,[102] влияние Папы распространяется на «большие тайны», соответствующие «Небесному Раю», или же достижению сверх-человеческого уровня, связанного с человеческим состоянием лишь «папскими», в строго этимологическом смысле этого слова, функциями.[103] Очевидно, что человек, будучи собственно человеком, в состоянии самостоятельно достигнуть лишь первой из этих двух целей, которую можно назвать «естественной», тогда как вторая является чисто «сверхестественной», поскольку выходит за рамки проявленного мира; это различие соответствует различию «физического» и «метафизического» уровней. В этом проявляется предельно четко связь всех традиций, как западных, так и восточных: говоря о соответственных атрибутах Кшатриев и Брахманов, мы с полным на то основанием не ограничивались их рассмотрением в приложении к определенной форме цивилизации, а именно, цивилизации Индии, поскольку подобные вещи можно без труда найти в цивилизациях западного мира (разумеется, в той форме, в которой они существовали до современного падения). Таким образом, Данте определяет основную функцию Императора и Папы как направление человечества к «Раю земному» и «Раю небесному», и, соответственно, первый действует согласно «философии», второй — согласно «Откровению»; оба этих термина нуждаются в тщательном объяснении. Само собой разумеется, что в данном случае нельзя понимать слово «философия» в его обычном, «профаническом» смысле, поскольку в этом случае, она совершенно очевидно не смогла бы играть роль, ей предназначенную. Чтобы понять, о чем в действительности идет речь, необходимо восстановить первоначальное значение слова «философия» в понимании Пифагорейцев, которые, собственно, первыми ввели его в употребление. Как мы говорили раньше,[104] это слово, звучащее в переводе как «любовь к мудрости», этимологически обозначает изначальную предрасположенность к достижению мудрости, более упрощенно, оно обозначает поиск, который, порожденный этой предрасположенностью, должен привести к истинному знанию; таким образом, это всего лишь предварительный и подготовительный этап в продвижении к мудрости, равно как и «Рай Земной» — это лишь этап на пути, ведущем к «Раю Небесному». «Философия», понимаемая таким образом, представляет собой то, что при желании можно назвать «человеческой мудростью», поскольку она включает в себя комплекс всех знаний, которые может получить человек своими собственными силами, обобщенными Данте под понятием разум, который, собственно, и определяет человека как такового. Однако, эта «человеческая мудрость» уже в силу того, что она человеческая, не является истинной мудростью, которая представляет собой знание метафизическое и поистине сверх-рациональное и сверх-человеческое. Равным образом как путь, ведущий от «Рая Земного» к «Раю Небесному» покидает пределы земли, чтобы «salire alle stelle», как говорил Данте,[105] то есть, чтобы подняться к высшим состояниям, которые на языке астрологии обозначаются звездными и планетарными сферами, а на языке теологии — ангельской иерархией, так и индивидуальные способности человека оказываются недостаточными для достижения знания того, что превосходит состояние человека, и здесь уже требуются иные средства: именно в этот момент необходимо вмешательство «Откровения», которое является прямым сообщением с высшими состояниями, которое, как мы уже говорили выше, наиболее полно достигается «понтификатом». Возможность этого «Откровения» основана на существовании способностей, трансцендентных по отношению к человеку: и как бы мы их не называли — «интеллектуальная интуиция» или «вдохновение» — по сути это одна и та же вещь, с той лишь разницей, что первый из двух терминов заставляет вспомнить об ангельском состоянии, которое по сути идентично сверх-индивидуальному состоянию человека, второе же напоминает о воздействии Святого Духа, о котором не раз упоминал Данте.[106] Можно также сказать, что то внутреннее «вдохновение» человека, получившего его напрямую, становится внешним «Откровением» для тех, кому он его передает в той степени, насколько это только возможно, другими словами, в той степени, насколько это возможно выразить. К сожалению, мы лишь кратко и, может быть, слишком упрощенно коснулись целого комплекса проблем, серьезное и полное рассмотрение которых выходит за рамки нашей работы; однако, вышесказанного вполне достаточно для достижения цели, стоящей перед нами в данный момент.
94
19. Было бы интересно, например, более детально изучить с этой точки зрения вопрос о роли кардинала Ришелье, упорно уничтожавшего последние следы феодального уклада, который, однако, борясь с протестантами внутри страны, вступил в дружеский союз с ними на внешней арене против последних сил Священной Империи, другими словами, против последних следов прежнего «Христианства».
95
1. Священная Империя началась с Карла Великого, который, как известно, получил титул императора и был посвящен самим Папой; таким образом, законность каждого из его преемников должна была быть подтверждена тем же образом.
96
2. Заслуживает внимания тот факт, что Папа до сих пор носит титул Pontifex Maximus, происхождение которого очевидно не христианское, а относится к гораздо более раннему периоду. Этот факт заставляет задуматься (разумеется, тех, кто еще способен думать) о том, что так называемое «язычество» обладало когда-то совершенно иным характером, не имеющим ничего общего с тем, что ему сейчас принято приписывать.
97
3. Римский Император, образно говоря, является в данном случае Кшатрием, который помимо собственных функций выполняет функции Брахмана; кажется, что в этом заключается некая аномалия, которая заставляет задуматься о том, действительно ли римская традиция обладала неким особым характером, позволяющим рассматривать этот факт иначе, чем как просто узурпацию власти. С другой стороны, вполне возможно, что Императоры в глазах большинства не выглядели в полной мере «посвященными» с духовной точки зрения; в данном случае необходимо проводить четкое различие между «официальным» представителем власти и ее реальными хранителями — ведь даже если этот представитель не принадлежал к последним, было вполне достаточно того, что они скрыто руководили его действиями и все шло так, как и должно было идти.
98
4. Смотри статью M.L. Charbo
99
5. «О монархии», III, 16.
100
6. По этому поводу смотри, в частности, нашу книгу «Эзотеризм Данте», а также недавно вышедшую статью Луиджи Валли «Il Linguaggio di Dante e dei «Fedeli d’Amore»».
101
7. Говоря о католицизме, всегда необходимо самым тщательным образом различать то, что относится к собственно католицизму как учению, и то, что соответствует лишь конкретному состоянию структуры современной церкви; на наш взгляд, это два совершенно разных вопроса. Мы говорим здесь о католицизме лишь потому, что этот пример в первую очередь приходит на ум по поводу Данте, однако помимо этого все сказанное имеет множество сфер приложения. Очень немногие могут сегодня отвлечься, когда это необходимо, от исторических случайностей; это доходит до такой степени, что — возьмем все тот же пример — как сторонники католицизма, так и его противники, считают возможным свести все к простой «историчности», что по большому счету является одной из форм современного «преклонения перед фактами».
102
8. Эта реализация является по сути восстановлением «первоначального состояния», о котором идет речь во всех традициях, как мы уже упоминали об этом по различным поводам.
103
9. В символике креста первая из этих двух реализаций представлена безграничным развитием горизонтальной линии, тогда как вторая — развитием линии вертикальной; используя язык мусульманского эзотеризма, можно сказать, эти две линии представляют «широту» и «воодушевление», расцвет которых реализуется в «Универсальном Человеке» — мистическом Христе, «втором Адаме» святого Павла.
104
10. «Кризис современного мира», стр.32–33.
105
11. «Purgatorio», XXXIII, 145; см. «Эзотеризм Данте», стр.60.
106
12. Чистый разум, который принадлежит не индивидуальному, а универсальному порядку, и связывает между собой все состояния существа, представляет собой принцип, который индуистская доктрина называет словом Buddhi, словом, корень которого выражает идею «мудрости».