Страница 16 из 16
Если подобные предсказания кажутся слишком рискованными (а они могут показаться таковыми тем, кто не обладает знанием традиционных учений в достаточной степени, чтобы их понять), можно напомнить примеры из прошлого, среди которых есть один, наиболее показательный в этом отношении: конец Буддизма в Индии, его тотальное исчезновение, несмотря на абсолютную внешнюю стабильность, и блестящая победа ортодоксального брахманического учения после полного упадка, длившегося несколько веков. Таков неизбежный конец всего, что опирается лишь на временное и преходящее; так, в итоге, устраняется беспорядок и восстанавливается порядок; и даже если иногда кажется, что беспорядок празднует окончательную победу, этот триумф лишь временное явление, и оно тем белее эфемерно, чем оно масштабнее. Без сомнения все произойдет именно так, раньше или позже, и, скорее, гораздо раньше, чем это могут предположить в современном западном мире, где беспорядок во всех областях зашел сегодня гораздо дальше, чем это когда-либо случалось. Итак, конец наступит; и даже если этому беспорядку потребуется какое-то время, чтобы распространиться по всей земле, это никоим образом не отменяет наших выводов, а, более того, подтверждает наши предположения, которые мы только что высказали по поводу конца исторического цикла, и в данном случае реставрация истинного порядка должна будет произойти в гораздо больших масштабах, чем это когда-либо было известно. Однако на наш взгляд, это будет лишь показателем ее несравнимой глубины и интегральности, поскольку дойти придется до «первоначального состояния», о котором говорят все традиции.[129]
Кроме того, если рассмотреть вопрос с точки зрения духовных реальностей, как делаем сейчас мы, этого нужно ждать достаточно долго и без волнения, поскольку это область недвижимого и вечного. Нервозная спешка, столь характерная для нашей эпохи, лишний раз доказывает, что наши современники, по своей сути, склонны придерживаться во всех вопросах временной точки зрения, даже в тех случаях когда считают, что смогли преодолеть ее, и несмотря на притязания многих, они так и поняли, что же такое истинная духовность. Впрочем, даже среди тех, кто выступает против современного «материализма», есть ли люди, способные понять эту духовность вне какой бы то ни было специальной формы, а конкретнее, вне формы религиозной, абстагироваться от принципов приложения к внешним временным обстоятельствам? Многие ли среди тех, кто объявляет себя защитниками духовной власти, отчетливо осознают, чем она является в чистом виде, отдают себе отчет о ее истинных функциях, не останавливаясь на внешних проявлениях, и не сводя все к простому вопросу исполнения ритуалов, глубочайшие причины которых остаются полностью непонятыми, а также к «судопроизводству», являющемуся собственно временной вещью? Многие ли среди тех, кто стремится к восстановлению интеллектуальности, не сводят ее до уровня простой «философии» в привычном и «профаническом» смысле этого слова, а понимают, что в сущности интеллектуальность и духовность это одна и та же вещь, но по разному названная? Многие ли среди тех, кто несмотря ни на что сохранил частичку традиционного духа (мы говорим только об этих людях, поскольку они единственные, чье мнение может нас заинтересовать), воспринимают истину такой, какая она есть на самом деле, абсолютно незаинтересованно, независимо от любых чувственных предубеждений, интересов партий и школ, без стремления обратить в свою веру? Многие ли среди тех, кто, стремясь избежать социального хаоса, в который погружается западный мир, понимает, что для этого прежде всего необходимо отказаться от тщетных иллюзий «демократии» и «эгалитарности», многие ли из них имеют представление об истинной иерархии, основанной на различиях, свойственных человеческой природе, и уровне достигнутых знаний? Многие ли среди тех, кто объявляет себя сторонниками «индивидуализма», находят в нем согласие трансцендентной реальности и отдельного индивидуума? Мы задаем здесь все эти вопросы с единственно целью дать возможность тем, кто реально задумывается над этой проблемой, понять бесполезность любых отдельных попыток, несмотря на наилучшие намерения людей, которые их предпринимают, а также бесполезность и тщетность всех дискуссий по данному вопросу, имевших место в последнее время, о которых мы упоминали на первых страницах нашей работы.
Тем не менее, до тех пор пока существует законная духовная власть, пусть даже она будет непонята практически всем миром и даже своими собственными представителями, пусть она будет сведена до уровня собственно тени, эта власть всегда будет лучшей и, главное, неотъемлемой,[130] частью нашего мира, поскольку в ней заключено нечто большее, чем простые человеческие возможности, поскольку, даже ослабленная или спящая, она продолжает воплощать в себе «единственную необходимую вещь». «Patience quia eterna» совершенно справедливо говорили иногда о духовной власти, и, разумеется, не потому, что какая-либо из принимаемых ею форм является вечной (ибо любая форма по своей сути временна преходяща), но потому, что она сама, ее истинная сущность является вечностью и незыблемостью принципов. Вот почему можно быть уверенным, что духовная власть неизменно будет победителем во всех конфликтах, навязываемых ей властью светской, каковыми бы ни казались внешние результаты.
129
5. Необходимо четко осознавать, что восстановление «первоначального состояния» всегда возможно для отдельно взятых людей, что, однако, является исключительным случаем, тогда как здесь речь идет о восстановлении этого состояния для всего человечества в целом.
130
6. Здесь можно вспомнить хорошо известную евангельскую притчу о Марии и Марфе, которые в данном случае могут рассматриваться как символы духовного и светского, поскольку принадлежат соответственно жизни созерцательной и жизни светской. — Согласно святому Августину (Contra Faustum, XX, 52–58) подобный символизм обнаруживается и в случае с двумя женами Иакова:____________, и Рахиль (visum principium), представляющая жизнь созерцательную. Более того, в понятие «Справедливости» включены все добродетели активной жизни, тогда как в понятие «Спокойствия» реализуется совершенство жизни созерцательной. В данном случае мы сталкиваемся с двумя основополагающими атрибутами Мельхиседека, а именно, общего принципа обеих властей, духовной и светской, действующих соответственно в сфере активной жизни и в сфере жизни созерцательной. С другой стороны, согласно тому же святому Августину (Sermo XLIII de Verbis Isaiae, c.2) разум находится на вершине низшей части души (чувство, память и размышление), тогда как интеллект — на вершине высшей части (вечные идеи, ставшие недвижимым принципом вещей): к первому принадлежит наука (знание вещей земных и преходящих), ко второму — Мудрость (знание абсолютного и недвижимого); первый относится к жизни активной, второй — к жизни созерцательной. Это различие напоминает различие индивидуальных и над-индивидуальных возможностей, а также различие соответствующих им двух различных типов знания. По этому поводу можно также процитировать следующий текст святого Фомы Аквинского: «Dicendum quod sicut rationabiliter procedere attribuitur naturali philosophioe, quia in ipsa observatur maxime modus rationis, ita intellectualiter procedere attribuitur pinoe scientioe, eo quod in ipsa observatur maxime modus intellectus» (In Boetium de Trinitate, q.6, art.1, ad 3). Ранее мы отмечали, что согласно Данте светская власть опирается в своих действиях на «философию» или на рациональную «науку», а духовная власть — на «Прозрение» или «Мудрость» сверхрациональную, что очень четко соответствует разделению высшей и низшей частей души.