Hunters and Victims

Одна секунда — и он по самую рукоять вогнал его в матрас рядом с моей головой. Я попыталась было вскрикнуть, но этот звук заглушил такой же наглый, жадный, как и его даритель, поцелуй. Крик впился в меня губами совсем не так нежно и бережно, как Стив. Он вырывал его у меня, отвоёвывал и заставлял ненавидеть ещё больше, потому что я неосознанно потянулась к нему, неспособная оттолкнуть по-настоящему. Я брыкнулась пару раз, прежде чем не вжалась в его тело и не выдохнула в губы, резко прикусывая верхнюю и обводя края языком.

— А говоришь, не скучала, — в его голосе послышалась мрачная улыбка. Я остервенело укусила его за язык, когда он потянулся с новым поцелуем — но услышала в ответ лишь утробный стон. Второй рукой он резко подхватил меня под бёдра, поднимая и притягивая к себе — и сама не ведая, что творю, я обвила ногами его талию, чувствуя, как жарит и лихорадит это крепкое, сильное тело. И в этот момент я вдруг решилась на отчаянную вещь.

Я жалобно потянула руки, показывая, что хочу обнять его — и умоляюще потёрлась кончиком своего носа о его, отчего он подался вперёд и чуть расслабил хватку. Ах вот как… всем зверям нравится, когда их чешут по шерсти.

Я почти нежно снова попыталась выскользнуть руками из его ладони — и вдруг он дал это сделать. Меня охватила паника пополам с восторгом оттого, что руки теперь свободны. Но сразу действовать нельзя. Я провела раскрытыми ладонями по его плечам и спустилась по груди, лаская прикосновениями торс и крепче обвивая ногами. По-кошачьи, он прогнул спину под моими руками, ластясь и приникая губами к груди поверх тонкой майки. Я невольно застонала, дёрнувшись навстречу ему совсем не согласно плану — и точно так же порывисто

да возьми же себя в руки, тупая идиотка, он пришёл сюда убивать

обхватила его за голову, притиснув за затылок под капюшоном. Он губами вобрал грудь, выдыхая на влажную майку так, что коже стало горячо — и прикусил сосок, вбирая его в рот и потягивая. И рука его вдруг ласково скользнула под резинку шорт, касаясь выбритого лобка и медленно проникая в меня…

Провались мы в ад в тот момент или обрушься на нас небо — я бы не заметила. Он мурлыкающе шепнул мне в ухо:

— Так, значит, я буду первым…

Разум яростно закричал нет, но чёртово тело не так отреагировало на касания. И я уткнулась губами ему в шею, целуя и шепча «да». Если бы не знать, кто он и что делает, если бы он был просто фантомом, если бы это был не он, а… Я осеклась и вдруг открыла яснее глаза.

Его тяжёлое тело после мыслей о Вике начало давить как камень. И рука, мерно двигавшаяся во мне, перестала причинять нарастающее удовольствие, хотя оно и вспыхивало в боках. Меня непреодолимо тянуло к нему на физическом уровне, но сознание уже обрело трезвость. Пальцы погладили его живот, твёрдый, налитой и горячий, и я тихонько потянулась ниже, как вдруг рукой он мягко отвёл меня в сторону и покачал головой, шепнув:

— Не сейчас.

Пальцы только и успели что царапнуть ремень, но я не стала сопротивляться и послушно коснулась ими его бедра и скользнула к ягодице, сжимая. Поцелуй становился всё глубже и чувственнее, когда он вдруг мазнул во мне средним пальцем достаточно глубоко, чтобы я выдохнула и прижалась крепче к нему.

Удовольствие смешивалось со страхом, я боялась до дрожи сделать то, что задумала, но невыносимо было находиться в неведении. Пусть лучше придушит или ударит ножом. Я этого не перенесу больше.

Собравшись с духом, я за секунду решилась на это — и резко вскинула руку, чтобы сорвать с него маску. Но…

Но он застёгивал её на пряжку на затылке, потому что она поднялась, но не поддалась — и я в отчаянии поняла, что мой план провалился. Глухое рыдание сорвалось с губ в его губы, и я ощутила, как он улыбается.

— Ты хитрая, — попенял он мне, прикусывая до крови верхнюю губу, так, что её прострелило болью. — Но я хитрее.

Он выскользнул из меня, покинул и крепко перехватил под коленом, стаскивая с подушки под себя.

— Однажды ты будешь принадлежать мне полностью. Ты уже принадлежишь, просто до сих пор зачем-то сопротивляешься. Не думай, что я уйду. Не думай, что отстану. А любой, кто коснётся тебя — сдохнет, как скотина на бойне, потому что я разделаю его, клянусь, Лесли. И никто никогда меня не остановит.

С каждым брошенным словом моё сердце покрывалось ледяной коркой, и я замерла под этим зверем, дрожа и впиваясь пальцами ему в безрукавку.

— Ты не посмеешь… — прошептала я и, немея, впилась в его кожу до царапин. — Ты не тронешь Стива.

Зачем он целовал меня. Зачем. Он подписал сам себе смертный приговор. Меня бросило в жар, когда Крик вдруг сухо рассмеялся:

— А зачем мне Стив?..

Сердце упало, руки занемели и пальцы закололо.

— Я не за ним пришёл…

И страшное осознание накрыло меня, как волна. Я вцепилась в него ещё крепче, понимая, что Крик — невероятно умная тварь — почуял соперника, настоящего своего соперника, и вовсе не Стивену пришёл мстить.

— Нет, — сама не понимая, что говорю, зашептала я и покрыла ухмыляющиеся губы поцелуями. Пусть забудет, забудет, пусть забудет, чёрт… — Нет, я клянусь, что буду верна только тебе. Ты не веришь мне?

— Я не верю даже самому себе, — мягко проронил он, явно наслаждаясь моим страхом и беспомощностью. — Убеди меня, Лесли. Убеди не трогать его, и я уйду.

Он говорит так, словно знает, о ком речь, и у меня нет иного выхода. Я взялась за его руку, прильнув губами к ладони и зарываясь в неё. Умоляя, чтобы спасти того, кто мне на самом деле дорог.

— Как же жалко это выглядит, — заметил Крик, и глаза его сверкнули холодом. — Так унижаться можно, только когда кем-то дорожишь. Ты дорожишь им, Лесли?

— Нет, — упрямо сказала я и в отчаянии посмотрела на него, — только тобой. Брось их всех. Пусть себе живут… зачем они нам?

— Нам? — с удовольствием повторил он, нежно целуя меня в лоб.

— Да… зачем? Мы есть друг у друга, и этого нам достаточно. Ты же пришёл сюда, чтобы это услышать? — он так спокоен, что я не понимаю, он издевается надо мной или взаправду утих. — Чего ты хочешь? Я дам тебе всё. Только прекрати убивать. Я буду всегда…

— Я просто очень люблю тебя, Лесли, — он провёл ладонью по щеке, стискивая лицо и щёки до судороги. — И когда я вижу, что кто-то касается тебя, начинаю ревновать. Понимаешь?

— Да…

— Хорошо… — он медленно протянул это, словно смакуя слово, и вдруг шепнул. — Думаю, мы поняли друг друга. А теперь прикрой глазки, родная. И не бойся, я не сделаю больно.

Его голос отдаёт безумием, но у меня нет выбора. Чтобы доказать ему свою покорность и не взбесить, я со страхом смежаю веки и чувствую поверх сердца поцелуй. А после — неожиданную лёгкость в ногах…

Прошло несколько минут, прежде чем я открыла глаза и поняла, что Крик ушёл.

— Ты будешь рыбу или кролика, Лесли? Лесли!

Голос звучит словно издали, и я не сразу сообразила, что надо бы ответить.

— Лесли!

Я вздрогнула и подняла взгляд на Дафну. Она хлопотала вместе с остальными у костра над барбекю. Мы решили обеими группами устроить большой пикник, ведь назавтра заканчивалась наша смена и мы покидали Паканак.

Сегодня был настоящий осенний день, золотой и багряный. Октябрь пришёл неожиданно, буквально за одну ночь, словно Крик притянул его за собой. Я поневоле поджала ноги, задумчиво глядя на больших два гриля. Возле одного трудились ребята из нашей группы, а отряд мисс Бишоп прожаривал рыбу на другом. Мы же готовили кроликов, которых поймали в силки самостоятельно.

Стив был задумчивым и тихим, точно таким же, как я, и порой смотрел на меня с настороженностью. Почему? Я уже нервно дёргалась от каждого лишнего взгляда и слова, нельзя быть таким параноиком.

Бен, к сожалению, не мог помочь в разделке тушек, а потому мыл овощи и фрукты, помогая чем мог. Дафна рядом со мной вырезала из салфеток красивые тыквы, передавая и мне часть — и я присоединилась к ней, машинально щёлкая ножницами по бумаге. Джесси и Джонни резали салат словно бы наперегонки, а Стив, Вик и Стю, ещё один парень из нашей группы, занялись мясом.