Страница 45 из 52
— Дома не искупаешься уже, — улыбнулась Дафна. — Вернёмся в холод.
— Здесь вода тоже не парное молоко, ты заходила? Я вся в мурашках.
— Но поплавать-то можно.
Среди парней охотников поплавать тоже нашлось немного. Когда Вика сменил другой вожатый, он зашёл одним из немногих в воду и с удовольствием сплавал на середину озера — большого, серебристого, как зеркало. Джонни тоже присоединился к нему, но за буйки не заплывал, хотя был тем самым не очень доволен, с завистью глядя на Вика. Вообще забавно, но эти двое прекратили собачиться и вообще нормально общались и взаимодействовали. Вчера Джонни помогал ставить силки в лесу, очень вникая в процесс, и даже показал в сотый раз Джесси, как правильно вязать узлы на леске.
Мы с Дафной валялись на песке, как две бледные медузы, выкинутые на берег, когда к нам из воды выбежали Стив и Бен, нависая коршунами сверху.
— Отойдите, — буркнула Дафна, — вы солнце загораживаете, ребята…
— Хватит уже покрываться загаром, скоро хрустеть начнёте, — усмехнулся Стив и присел рядом, осторожно положив обе холодные ладони мне на живот. От неожиданности и разницы температур я вскрикнула и засмеялась, отбившись от его рук и прижавшись к Дафне — но тут оба парня принялись нас весело щекотать, а потом и вовсе подхватили с полотенец и обняли. Чёрт! Холодные какие! Как ни лупила я Стива по плечу, но оттолкнуть его от себя не хватало сил. Брызги с его волос летели только так, и на каждой пряди вода была нанизана хрустальными каплями.
Мы улыбнулись друг другу, весело и дурашливо, но это быстро перешло во что-то другое. Оба застыли, всматриваясь в лица. Я хотела было сказать — всё, хватит, давайте перестанем валять дурака… но Стив вдруг быстро и бескомпромиссно, никому не уступая и меня не спрашивая, прильнул к моим губам своими, целуя.
На несколько секунд я потерялась, ощутив внутри тёплую волну, которой мне так не хватало… но тут же она превратилась в ничто и снова застыла льдом в горле, отчего я осторожно упёрлась ему ладонью в грудь и отстранилась — с трудом, потому что он тянулся следом, но всё же.
— Стив, — мягко попросила я, глядя ему в глаза. Так было честнее, чем прятать взгляд. Вдобавок, спрячешь — и он подумает, что заигрываешь с ним. — Не надо. Ладно?
Он замер, качнув головой и не понимая, почему, но что мне ему ответить? Я не хотела ранить его, и делать больно тоже не хотела. Но та ночь у костра вывернула наизнанку все мои чувства и обнажила их. Ну неужели Стиву не было больно, когда я явно показала там, кто мне важнее из них обоих, рванувшись за Виком?..
Может, и было, только виду он не подавал. Почему?
— Это всё из-за него? — тихо спросил он вдруг, блеснув глазами, и руки застыли у меня на талии. Я покачала головой, не зная, что такого сказать ему, чтобы утешить… давай останемся друзьями? Ну бред, после такого не остаются. Или — дай мне время разобраться в себе? Отличная фраза, на самом деле, она вбирает в себя очень многое и я не солгу, если скажу ему так. Мне на самом деле нужно понять, чего я хочу, если не могу быть вместе с В…
Я осеклась, вдруг ненароком кинув взгляд Стиву за плечо и заметив там Вика. Он вроде бы и не смотрел на нас: сидя на топляке, по просьбе Чарити вырезал что-то из дерева, добродушно улыбаясь уголками губ. Но когда заметил, что я смотрю, совершенно не таясь поднял глаза на меня — и я поразилась, насколько суровыми они были.
Руки Стива словно обожгли меня. Я метнулась из них, наткнувшись на этот острый взгляд — и парень растерянно отпустил меня. Я ничего не успела ему сказать и отбежала в сторону, сердце отчего-то сильно колотилось, и по неясной причине мне стало удушающе страшно.
W/O U — GEMS
Всю ночь после того поцелуя — и всю следующую ночь тоже — мне не спалось. Я ворочалась с боку на бок и терзалась мыслями. Вик не смотрел на меня так больше: он вообще никак не смотрел, и утраченный зрительный контакт стал почему-то огромным ударом для меня.
Оказалось, что всё это время мы постоянно говорили или были рядом — то парой слов обмолвимся, то встретимся глазами. Но весь остаток дня Вик не поменял ровным счётом ничего в своём поведении, кроме того, что перестал смотреть на меня. Я успокаивала себя, говорила, что это паранойя, но наутро было то же самое. Если он так наказывал меня своим невниманием, это было ужасно. Но если просто принял факт, что я могу теперь быть со Стивом, и отошёл в сторону…
Я молча повернулась набок и закусила уголок подушки, смачивая наволочку своими слезами. Чёртова ревность, ненавижу её; почему вообще в отношениях всё не может быть просто? Как у Дафны и Бена, например. Они начали встречаться спонтанно и теперь были неразлучны: подруга часто предпочитала моей компании — его, и я не могла винить её в этом. Если бы мы с Виком могли быть вместе, я бы тоже хотела больше времени проводить рядом с ним.
Да я и без того хотела этого. Вспоминала, как обняла той ночью, когда на нас напали, и, впиваясь в грудь под рубашкой пальцами, подумала, что больше не отпущу и не буду дурой, отказывая себе в чувствах. Однако нет же, дурой и осталась… Вспоминать, как он обнял в ответ и успокаивал, пока меня колотила дрожь, было совсем невыносимо.
Вдруг мои мысли прервал тихий скрип деревянной половицы, почти незаметный — как если бы дом давал усадку. Но я тут же насторожилась, привстав на локтях и озираясь. В неясной полутьме я едва различила наши кровати. Неполная луна смотрела в окна, бросая тени на пол. Спокойное, ровное дыхание спящих девчонок доносилось с каждой, и я, вслушиваясь в него, постепенно тоже расслаблялась, задрёмывая…
… Что-то резко прижало меня за горло, и я хрипнула и открыла глаза, расширив их и не веря. Нет. Этого не может быть. Это сон, воображение, нет, его здесь нет!
— Ну здравствуй, Лесли, — тихо произнёс Крик, поворачивая чуть набок голову. Лицо, покрытое маской, наверняка исказилось яростью. По крайней мере, голос его был холоден, как лёд.
Я сглотнула, прекрасно понимая, что это он ощутил большим пальцем, надавившим мне на гортань, и жалобно заскулила, пытаясь позвать громче на помощь. Но Крик медленно покачал указательным пальцем перед мои носом, приблизился ко мне ближе — и хрипло шепнул почти на ухо:
— Ты не скучала?..
Я с ненавистью покачала головой в ответ. Ублюдок. Нет. Я вспоминала о тебе только в кошмарных снах. Мой молчаливый ответ был для него, вероятно, хуже слов — и в руке появился нож, медленно ведя вдоль моей щеки к шее. Я часто задышала, скалясь и глядя с прищуром на мерзавца, который преследовал меня и решил почему-то считать своей добычей или собственностью. Меня вместо испуга охватила дикая ярость: он пришёл за мной и сюда, каким-то образом преследовал и, возможно, наблюдал за каждым шагом. Он испоганил и это воспоминание… Лагерь был тем немногим хорошим в моей жизни — даже в них обеих — что я хотела бы помнить только с улыбкой. Но теперь я ненавидела его и мечтала убраться отсюда подальше, лишь бы только не чувствовать этих прикосновений. Я ненавидела больше чем Крика — себя, потому что тело реагировало на его руки не так, как хотелось бы разуму, и проще было завопить и перебудить весь дом. Или действительно собрать рюкзак и уйти отсюда наутро. Но от себя не убежишь.
Он лежал на узкой кровати, нависая надо мной, и с усмешкой медленно повёл лезвием уже вдоль бедра, а следом от колена до паха, щекоча обнажённую кожу. Из одежды на мне были лишь спальные шорты и майка на бретельках, проклятье, я теперь чётко знаю, за что их ненавижу, и на миг он замешкался, привстав надо мной на локте и поставив колено между ног, вынуждая раздвинуть их. Как бы я ни сопротивлялась ему, но он больше и сильнее, и он готов сделать всё, что угодно, лишь бы получить своё.
— Ты не была такой уж хорошей девочкой, как я ожидал, — сказал он тихо мне на ухо. — И я пришёл, чтобы напомнить, пока ты забываешься с другими. У тебя есть только я, Лесли. И больше — никого.
— Нет, — процедила я, резко дёрнувшись и сильно пнув коленом между ног мерзавца. Он на миг согнулся, прижавшись лбом к моему плечу — видимо, боль он тоже умеет чувствовать. Я мстительно оскалилась, рванувшись ещё раз — но правой рукой он приковал меня за запястья к кровати, не позволяя сопротивляться так рьяно, как хотелось бы, а левой он поднял маску с губ и занёс нож…