Страница 44 из 52
Стив поглаживал её по спине, утешая, а теперь и вовсе обнял, отчего подруга, всхлипнув, зарылась лицом у него на груди. Кажется, от понимания, что всё обошлось, ей стало малость легче, но всё равно — я понимала её чувства. У меня самой дрожали пальцы, когда я стискивала края рубашки Вика и словно заведённая первое время повторяла ему:
— Больше никогда.
Больше никогда «что»? Не рискуй своей жизнью так? Но как он должен был поступить, неужели бросить Бена в одиночку? Тогда парня бы уже не было в живых, а там, быть может, и всех нас…
Джесси, как ни странно, держалась невероятно хорошо. Она смотрела на нас ничего не выражающими глазами — но не по причине своего безразличия. Просто создавалось ощущение, что в ней за этот вечер словно бы появился некий внутренний стержень, не дававший сломиться. Джонни просто принёс от Патрисии плед и молча закутал её плечи в него, но остался стоять рядом, больше не касаясь.
— Я не понимаю, — сосредоточенно сказал Вик, между его бровей залегла морщина. — Откуда он взялся? Кем может быть?.. Ладно, это всё ерунда. Главный вопрос… куда он девался потом. Это же не м-массовая галлюцинация, у нас Бен на руках со скользящим ножевым п-по касательной.
— Нет, — усмехнулась женщина, провела рукой по серебристо-каштановым волосам, глубоко тронутым сединой и убранным в колечко на макушку. — Это не галлюцинация и не шутка. Над вами никто не поглумился и вас не решили напугать, чтобы вы уехали отсюда. Это был он.
Она обвела нас внимательным взглядом и выдохнула:
— Джейсон.
— Но как? — проронил Стив и тут же замолк.
— Я попал в него, и он обратился в д-дерево, — тихо сказал Вик, машинально поглаживая меня по голове и покачивая в руках. — Топор я доставал уже из него.
— Он же призрак, — спокойно промолвила Патрисия, — чего же ты от него хотел.
Прошло уже два дня после нападения на лагерь Паканак Джейсона Вурхиза. Я не знаю, о чём говорил с мисс Бишоп Вик, но на следующий день после случившегося на место прибыли полицейские и тщательно осмотрели его, подтвердив, что в почве сохранились следы ботинок исполинского размера. Они изъяли топор и осмотрели весь лагерь, но так ничего и не нашли, однако лишних вопросов нам не задавали и ни один не посмотрел на нас косо, когда мы заявили, что видели самого Вурхиза, живее всех живых. Мисс Бишоп и сама удивилась, когда сотрудники полиции молча переглянулись друг с другом, словно знали что-то, и спокойно сказали, что сообщат о результатах расследования.
Все эти два дня в лагере царило спокойствие и очень дружественная обстановка. Бен чувствовал себя хорошо. Он с завидной регулярностью благодаря заботе Дафны менял повязку и ворчал, когда мы не брали его с собой в лес. А в лес мы продолжили ходить: просто Вик наутро после приезда полиции молча появился в столовой со специальной кожаной портупеей на ногу, куда в крепление вложил внушительных размеров нож. Он ничего никому не сказал, но вам и не передать было, насколько всем стало спокойнее.
Сегодня мы чередовались с группой мисс Бишоп: «жёлтые» пошли в лес по проторенным нами маршрутам, где мы оставили пометки и указатели, а «красные» отправились на озеро. Весело перешучиваясь, мы с девочками были уже в купальниках, выбежав из домика. Парни уже ждали нас снаружи: у Джонни в руках был большой пляжный мяч, Стив радостно помахал мне рукой, едва завидел.
— Ты посмотри-ка, он всё ещё не теряет надежды, — и Дафна с сочувствием улыбнулась. — Что скажешь, вроде бы Стив прекрасный парень.
Я тяжело промолчала. Вообще, вот так холодно отбрить Стива мне бы очень не хотелось… я всё же испытывала к нему тёплые чувства и понимала умом, что не могу на деле выбрать того, кто мне действительно нравился больше всех. В груди проворачивало гвоздём, когда я думала о двух вещах. Первая — мать никогда не примет Вика. Она за человека-то его не считает. Связаться с ним — значит, обзавестись проблемами, а я к ним пока что не готова… слишком уж много их и так выпало на мою долю в последнее время. Если и есть у меня в жизни триггер, так это — её крик или ворчание. Беспрестанная ругань ни за что, которой она могла наградить меня по собственному разумению, а не по заслуге — и это притом, что в благодушном настроении мы с мамой общались прекрасно…
У нас с ней и так сложные отношения, колеблемые между любовью — ненавистью, и она ощущает меня предателем. Ведь раньше мы дружили, и очень хорошо, но когда я бросила её в трудную минуту и не выдержала смотреть, как умирает отец… не поддержала маму… не была рядом и не смотрела, как гаснет его взор… тогда я стала врагом. И я понимаю, почему. Я смалодушничала.
А теперь — Вик. Только я нашла с ней хоть какой-то контакт, как объявился он.
Но была и вторая причина, о которой я старалась не думать сейчас, идя под летним солнышком и чувствуя теплые лучи на своих щеках. Крик…
Что он сделает Вику, когда всё узнает? Я знала, что. Он его убьёт. Такие как Крик не оставляют соперников в живых, и я не перенесу, если однажды утром узнаю, что такой чудесный добрый парень с тёплой улыбкой просто не проснётся в своём трейлере. А потом его найдут холодным и костенеющим, вспоротым как свинью, висеть где-нибудь на дереве, как Кейси Кокс… нет, я не желаю этой участи Вику. Он и так получил от жизни сочного пинка, ни к чему довершать начатое. И вроде бы эту часть я проговаривала себе всякий раз, но перестать думать о нём или любоваться им хотя бы на расстоянии не могла. Каждая встреча была радостью и поводом, чтобы прихорошиться и понравиться ему.
В принципе, я могла бы назвать и третью причину, не менее важную, чем первые две. Школьный уборщик закрутил роман с ученицей. Каково звучит? У Вика и без того в жизни хватает проблем, ещё и я здесь. Такие пересуды и сплетни ему точно на пользу не пойдут: за подобное могут лишить работы, а Вик и без того хватается за любую. Чёрт, даже не знаю, что страшнее — безденежье или маньяк-убийца, ревнующий тебя ко всему, что движется.
Вик торопливо вышел из домика вожатых, на плече он нёс сложенную в несколько раз сетку. Завидев нас, махнул рукой, чтобы мы шли к нему, и начал дожидаться, перебирая всех глазами.
Было в лагере одно важное изменение после того, как нас посетил Джейсон Вурхиз. Директор лагеря, лысеющий, очень беспокойный мужчина в костюме, обошёл всю территорию вместе с мисс Бишоп и Виком и решил увеличить количество вожатых, пригласив своих. Так что теперь за нами приглядывали ещё четыре человека: двое молодых мужчин и две девушки. Сейчас обе с улыбками наблюдали за тем, как Вик, словно гусят, пересчитывает нас и ведёт за собой на озеро. Выглядело это со стороны и правда забавно: мы уже окрестили его папа-лис, потому что на солнце он ещё больше зарыжел и относился к нам чисто как лис к лисятам, возился с каждым и не оставлял без своего внимания вверенных ему десять человек.
Озеро Паканак облагороженным назвать было никак нельзя. Купаться здесь на некоторых участках откровенно не рекомендовалось, с пирса было нельзя прыгать, а берег зарос высокой травой. Но Вик и двое вожатых позавчера вооружились косами и расчистили берег под отдых, хорошенько потрудившись — и теперь мы пришли на приятное подобие пляжа. Пусть песок тут и был не как на калифорнийском побережье — да даже не на уровне речки близ дачи в моей старой жизни, ей-богу — но покупаться и позагорать можно было легко. Вожатые хорошенько осмотрели дно и огородили место для плавания буйками.
— Ну, теперь помогите натянуть сеть, — промолвил Вик, подзывая к себе парней, и они сноровисто принялись за дело. В отличие от ребят в плавках и купальных шортах, он носил плотные утягивающие легинсы для плавания, скрывающие ноги по колени, что почему-то натолкнуло меня на мысль: быть может, это как-то связано с его травмой?
Дафна, постелив большое пляжное полотенце, села на песок и причмокнула губами:
— Хорошо.
— Ещё бы не хорошо, — подтвердила я, — утро, водичка прохладная, загорю хоть напоследок.