Страница 42 из 52
А влюблена ли она в принципе? Я вспыхнула и отмахнулась от этих мыслей.
Зефир сладко прогорал на веточках, Джонни Палмер вдруг кинул Джесси на колени свой плед, поняв, что себе она ничего тёплого не прихватила. Как-то незаметно мы разбились по парам или группам, скучковались вокруг костра и наслаждались странным единением.
— Может, споём? — вдруг предложил Бен и погладил по плечу Дафну. — У меня есть с собой гитара.
— А я не против! — одобрил Стив, прижимаясь вдруг к моему виску губами. — Мне есть кому спеть.
— Наверное, каждому здесь есть, — заметила мисс Бишоп с улыбкой. Бен быстренько сбегал за гитарой в домик и вернулся к костру, со вздохом усаживаясь на бревно и оглядывая нас:
— Ну и кто будет? Кто хочет?
— Почему бы не я? — усмехнулся Джонни Палмер и протянул руку. — Дай-ка.
Руки его привычно нащупали струны, он сел удобнее, прокашлялся и затянул весьма неплохую песню — Johny B. Goode. Короткие ритмичные аккорды весело разнеслись в воздухе, и голос у Палмера оказался подходящим — звонкий, громкий, разрезавший ночь и заставивший нас встряхнуться:
Deep down in Louisiana close to New Orleans
Way back up in the woods among the evergreens
There stood a log cabin made of earth and wood
Where lived a country boy named Joh
Who never ever learned to read or write so well
But he could play a guitar just like a-ringin’ a bell
В Луизиане, там где Новый Орлеан,
В лесной глуши среди вечнозеленых лиан,
Где в хижинах из бревен и земли живут,
Живет там деревенский парень Джонни Би Гуд.
Хотя читать, писать не научился он,
Его гитара звучит как колокольчиков звон.
Голос Джонни и впрямь звучал как колокольчики. Радостно ухмыляясь, он бил по струнам и залихватски корчил рожи, отчего выглядел так уморительно, что мы все — и даже Виктор Крейн — хохотали до слёз. А закончив, он нарочно сделал несколько бряцающих аккордов и подпрыгнул с бревна в воздух, чтобы эффектно закончить своё выступление. Конечно, мы хлопали ему. Иначе было не удержаться!
— Ты бы почаще пел! — громче всех аплодировала мисс Бишоп. И Джонни, блеснув улыбкой, остался собой явно доволен. Он протянул гитару к костру — и вдруг её взял у него из руки Вик.
— Не люблю ломаться, — произнёс он, — но спеть действительно хочется.
Сказать, что мы были удивлены… значит, не сказать ничего. Я не знала, как и, уверена, многие, что Крейн умеет играть на гитаре и уж тем более петь. Да он заикается! Но рука легла уверенно на струны, и он, присев поудобнее, задумчиво стих, перебирая аккорды. Они плавно перетекали как вода по камням, собираясь в простую, незамысловатую мелодию, такую, что моё сердце начинало гореть, как костёр.
А потом он заиграл по-настоящему.
Wicked Game / Johny Depp
… пламя плясало по сухим веткам, но его голос был суше — и вместе с тем глубже, куда более хриплый, чем у Джонни Палмера или любого мальчишки, что был здесь. Перед нами, озарённый огнём, сидел уже взрослый мужчина, со своей историей, которую он не просто пел. Рассказывал.
The world was on fire and no one could save me but you
It’s strange what desire will make foolish people do…
Весь мир был охвачен пожаром, и ты одна могла спасти меня.
На что только ни способны глупцы ради воплощения своих желаний…
В груди странно стеснило, и рука Стива, обнявшая меня за плечо, вдруг показалась неподъёмной. Слова срывались с губ, перекатывались камнями. И затаив дыхание, я осмелилась посмотреть на ребят, изумлённых, расширивших глаза на человека, от которого они не ожидали надрыва в голосе и боли в глазах.
And I’d never dreamed that I’d knew somebody like you
And I’d never dreamed that I’d need somebody like you…
Я и не мечтал о том, чтобы познакомиться с такой, как ты.
Я даже не думал, что мне будет нужна такая, как ты.
Он не смотрел, не поднимал взгляда: гас им где-то в пламени, озарявшем лицо, ставшее лицом индейского идола с тяжёлыми веками и точёными чертами. Тёмно-рыжими углями тлели волосы в прядях, и мне показалось, что он горел каждым словом, ранящим не хуже ножей.
Гитара плакала в руках тихими аккордами, переливами нот. Он перебирал струны, словно ласкал её — и пел:
No I don’t wa
No I don’t wa
With you.
Нет, я не хочу влюбляться
Нет, я не хочу влюбляться
В тебя.
Он пел о спасении, и мне казалось, что я не спасала сейчас того, кто действительно в этом нуждался. Сжав руки так крепко, что их заломило судорогой, я слушала его голос и понимала, что ещё немного — и наверное, всё вокруг растворится и я подойду, чтобы обнять и не отпускать.
What a wicked game you played to make me feel this way
What a wicked thing to do to let me dream of you.
Ты сыграла со мной злую шутку, заставив меня почувствовать любовь.
Ты проявила бессердечие, позволив мне мечтать о тебе.
Гитара искусно проигрывала припев, и я слышала это «не хочу влюбляться» как «уже люблю». Он перебирал струны и смотрел в никуда и на меня — глядя, как медленно слёзы скатываются дорожками по моим щекам. Ни одной запинки…
The world was on fire and no one could save me but you…
Весь мир был охвачен пожарищем, и ты одна могла спасти меня…
(но не спасла)…
It’s strange what desire will make foolish people do…
На что только ни способны глупцы ради воплощения своих желаний…
Стив медленно притиснул меня к себе, но я была не с ним. И не в его руках я хотела сгорать. Мне казалось, я молча приникаю к высокому смуглому лбу своим, и наши глаза закрываются, находя друг в друге покой.
I’d never dreamed that I’d love somebody like you…
Я и не мечтал о том, чтобы влюбиться в такую, как ты…
(Я слишком многое видел и никем не любим. Ты слишком молода и никого не любила)…
I’d never dreamed that I’d lose somebody like you…
Я даже не думал, что потеряю такую, как ты…
Печален был этот неожиданно сильный, ровный голос, и отсветы костра, пляшущие тенями по лицу, скрывали мягкой маской боль, прорезавшуюся среди простых повторяющихся слов. Он пел свободно и легко, рассказав нам себя — и даже когда смолк, музыка играла в головах.
Большинство ребят уже ушли, остались лишь мы со Стивом, да Бен с Дафной, да, как ни странно, Джесси и Джон. Вик дожарил зефир и вздохнул:
— Да, ребята, та страшилка про Джейсона Вурхиза, маньяка из здешних мест, была жуткой, но я знаю ещё более страшную историю.
— Ой ли, мистер Крейн, — скривился Стив, обняв меня одной рукой и отпивая содовую. — Что может быть страшнее мстительного духа?!
— Мда, — протянул Вик задумчиво и посмотрел в костёр. — И в самом деле… а впрочем.
Бен с готовностью кинул ему фонарик, и Вик озарил своё лицо снизу вспышкой света, отчего оно приобрело зловещие черты. Пляшущие тени напомнили нам, что он индеец, так ярко, что стало даже не по себе — словно некто древний вышел из леса и присел за костёр.
Ly-O-Lay Ale Loya / Sacred Spirit
— …вряд ли вы слышали д-древнюю историю моего племени.
Мы устроились удобнее в предвкушении очередной страшилки. Я в волнении обняла Стива за руку, Дафна и вовсе уселась к парню на колени. И Вик, оглядев нас, начал:
— Это было время голода в племени мохоков. Они жили близ гор и не страшились даже самых невероятных высот, с юности карабкаясь по склонам и охотясь, зарабатывая местным промыслом, а п-позже — не боясь абсолютно ничего и презирая любой страх — спускались в самые глубокие шахты и поднимались на самые высокие скалы.
Я представила себе племя таких, как Вик — и застыла: могучих, рослых, гордых, прекрасных и скромных людей, с улыбками глядящих в лицо опасности. Я услышала таинственную, древнюю музыку ветра, и холодок пробежал по телу, когда пламя затухающего костра дрогнуло от порыва — и волосы Вика, взлетевшие прядями вокруг головы и по плечам, разметавшиеся из косы, вдруг оживили его силуэт. Стив, Дафна, каждый из нас, готова поклясться, тоже чувствовал это. Видел и слышал мелодичный звон шаманского бубна…