Страница 41 из 52
— Важно понять, как томагавк лёг в вашей руке. У каждого в-вообще-то свой хват, замах и бросок — и тут главное пробовать. Если он вращается слишком сильно, возможно, надо поднять большой п-палец вверх. Тогда вы услышите в конце не звон, а звук поприятнее.
Джесси очень старалась всё сделать как надо, но у неё получалось не очень хорошо. Тем не менее, Вик одобрительно кивнул ей и продолжил:
— Лезвие держим строго перпендикулярно цели.
Он показал нам, как замахнуться и как поставить лезвие, примеряясь к стволу дерева. И чёрт возьми, на это я могла бы смотреть вечно, наблюдая за тем, как плавно движется под чёрной тканью каждая литая мышца.
— У томагавка вес сосредоточен в верхней части. Если с глазомером или б-балансом беда, дайте природе и силе гравитации выровнять его за вас: просто чуть отпустите его, и тогда…
Вик так и сделал, и о чудо! — топорик встал идеально ровно по направлению к цели, так, как нужно. Джесси раскрыла от удивления рот и выполнила всё следом за Виком, но томагавк выпал из её руки.
— А теперь главный секрет. Вся особенность в расстоянии! — Вик внимательно посмотрел на нас, перебегая взглядом с одного на другого. — От мишени удалитесь на п-пять шагов и развернитесь, это и есть идеальная дистанция для броска.
— Но как же в кино показывают, что индейцы далеко бросают топор? — разочарованно протянул Бен. — Врут, что ли?..
Вик подошёл к Джесси и вложил томагавк ей в руку как надо, показывая балансировку. Но на слова Бена он невозмутимо поднял голову и прикинул вдруг расстояние взглядом.
Мы не поняли, как это вышло: движения были пусть и не молниеносными, но быстрыми и похожими на танец. Хват-баланс-замах-прокрутка-бросок: Вик легко подкинул томагавк в руке и, ухватившись за него, метнул тот с достаточной силой, отчего коса легко взвилась за его спиной плетью. Всё тело напряглось и за секунду так же расслабилось; воздух свистнул под томагавком, и тот вонзился в дальнее дерево — метрах в двадцати от нас, может, чуть меньше.
Мы смолкли и притихли. В этот момент каждый из нас, я была уверена по себе, ощутил себя максимально неуютно: в воздухе повисла странная невысказанная угроза, развеявшаяся, как озон после удара молнии. И Вик, посмотрев на Бена, спросил:
— Я ответил на твой вопрос?
Парень молча кивнул, проведя по чёрным коротким волосам и присвистнув.
После такой впечатляющей демонстрации каждый из нас захотел — и очень даже — метнуть свой томагавк как следует, чтобы по крайней мере попасть в мишень. Дело было непростым: это вам не в тире по тарелочкам стрелять и не дротики бросать. В руке у каждого был боевой топорик, который как нарочно отскакивал от мишени в большинстве случаев с холодным звяканьем. Но у некоторых из нас действительно хорошо получалось.
Так, у Стива спустя две или три попытки томагавк вонзился аккурат в нужное дерево, крепко и уверенно войдя в сухой ствол. Вик, стоявший неподалёку, подошёл и вынул топор сам, подняв раскрытую ладонь:
— Молодец! У тебя отлично получилось.
Стив ровно пожал плечами, не польстившись на похвалу, и взял томагавк из его руки, обернувшись ко мне:
— А ты видела, что я теперь умею? — промурлыкал он, весело толкнув меня плечом. Я улыбнулась ему в ответ.
Так и хотелось нагло подначить и сказать, что до мастерства Вика ему пока далеко — но зачем обижать? Стив приобнял меня за плечи, и я не стала отталкивать; доносился лёгкий, но отчего-то приятный запах пота от его рубашки, которую он снял и обвязал вокруг талии, оставшись в майке без рукавов. И руки, узловатые, с длинными пальцами, тоже были мне приятны.
— Лесли, — вдруг разогнал мои мысли Вик и моргнул. — Твоя очередь.
Мне кажется, или по лицу его пробежала недобрая тень? Он прошёлся кругом вокруг нас со Стивом и незаметно — я даже сама не поняла, когда и как — отсёк меня от него, словно отодвинул.
Стив резко посмотрел на него, сжимая свой топорик в руке, а Вик тем временем быстро поправил мою стойку, распрямил мне плечи… сделал всё то же самое, что и для остальных. Но тогда почему щёки у меня так покраснели, что я буквально чувствую, как они горят? Почему в груди тепло и легко, а ладони становятся потными?
Он кивнул.
— Бросай. Неплохо держишь.
И я бросила, послушавшись. Топорик пролетел хорошо — но вращения при броске не хватило, и лезвие отскочило от дерева, а томагавк упал на землю.
— Ну чёрт, — протянула я, однако Вик невозмутимо потрепал меня по плечу.
— Ничего, всё в п-порядке. Ты же не ожидаешь, что будешь сразу метать топор как Чингачгук, чикала? — тихо добавил он, слегка приблизившись ко мне, и я вспыхнула. Обойдя меня со спины, Вик позвал по очереди следующего.
Мы тренировались, отказываясь добровольно уходить с поляны до последнего: признаться честно, нами овладел азарт! Хотя бы раз, но каждый из нас спустя два часа услышал заветный глухой звук вонзающегося в дерево лезвия, и это настолько воодушевляло, что хотелось пробовать ещё и ещё. Но когда Вик закруглил нас и велел собираться, тут-то я и поняла, что рука моя буквально отваливается от усталости.
— О моё запястье, — простонала Дафна, положив нежно свой томагавк в мешок. — Как больно…
— На озеро мы уже не успеем, — вздохнул тем временем Вик.
— Ну и ладно! — зароптали мы в ответ, потихоньку сворачиваясь.
— Зато развлеклись…
— И пройдёмся по лесу.
— Да ну это озеро! Завтра сходим!
Он загадочно улыбнулся, покосившись на нас, и вдруг сказал:
— Не могу промолчать и лучше сразу выскажу здесь, чтобы это осталось между нами, но я вами горжусь.
После этих слов, словно окрылённые, мы пошли к лагерю по вечереющему лесу. В сумерках он казался красивым и спокойным, невероятно торжественным: листья медленно облетали, танцуя в воздухе, звуки природы убаюкивали, и почему-то рядом с Виком лес казался не чужим и страшным, как должен был ближе к ночи, а мягким и уютным. Мы сами выбрали молчание на обратном пути: говорить особенно не хотелось. Каждый переваривал внутри своё маленькое приключение, и я посмотрела Вику в спину, вспоминая его руки, уверенные в каждом прикосновении.
Костёр палил так высоко, что звёзды казались обожжёнными огнём. Мы сидели на больших брёвнах все вместе, оба отряда, и нанизывали на прутики зефир, после чего поджаривали его в пламени. Мне нравилось наблюдать, как от белой пухлой сладости исходит тоненький дымок. Дафна сидела рядышком, но прижалась к Бену, прильнув к его плечу затылком, а парень был и рад. Я посмотрела на них с мягкой улыбкой. Красивая пара. Оба — со светлой, будто хрустальной, кожей, но он — с волосами чёрными как смоль, и глазами карими, тёплыми, оленьими; и она, зеленоглазая блондинка. Сплетая пальцы, они любовались их видом на фоне пламени, а я тихо завидовала, сжимая плечи и слушая веселую болтовню ребят и ночные звуки леса неподалёку.
Костёр был между лагерем и лесом, так что мы расположились на природе, с удовольствием рассказывая, как прошёл день, что было здорово, а что — ну полный отстой, и конечно, наша команда не без гордости взахлёб поделилась опытом метания томагавка. Джесси тоже трещала с остальными девчонками, и Вик, исподтишка подглядывая за ней, толкнул локтем мисс Бишоп, отчего учительница с тихой улыбкой кивнула ему и пожала руку. Оба словно праздновали какую-то незримую для нас победу, но я понимала, чего они так радовались. Никому не хочется видеть, как вокруг кто-то страдает, и Джесси Пайнс — не исключение.
— Ты замёрзла? — Стив заботливо опустил на мои плечи плед и сел рядом, обняв за них. Возражала ли я? Нет… Я пока сама не понимала своих чувств. Стив очень нравился мне и бесконечно умилял своей глупой мальчишеской ревностью, но было в нём что-то куда более глубокое и серьёзное, чем то, что он хотел показать всему миру. Мне хотелось дать ему того тепла, которого он был лишён, и я не смогла бы прогнать его этим вечером. Но если бы только меня поманили…
Если бы чужие глаза указали на место рядом с собой, если бы другая рука легла мне на плечо и погладила по спине — была бы умиротворена уже я сама. Сейчас же я ощущала себя почти как в своём мире… девушкой, которая осознаёт, как сильно нравится парню, и потому не хочет расстроить его. Он тоже нравится ей. Но она не влюблена.