Страница 40 из 52
Вик шёл между деревьев, небыстро и лишь изредка поворачиваясь, чтобы бегло окинуть взглядом и сосчитать — все ли на месте. Но мне казалось, что он следит за нами куда более чутко и внимательно, чем мы думаем, потому что, когда Бен, один из парней, свернул с тропы к кустам дикого орешника, Вик оказался рядом с ним и тут же молча придержал за плечо, направляя обратно.
Забавное чувство: точно ты бредёшь по золотящемуся лесу с местами чёрными деревьями, следуя за призраком. Он мелькал впереди, поджидая нас и маня, и мне уже начало казаться, что я вижу не просто мох, кочки и деревья, а некую странную тропу, изгибающуюся по узорам опавших листьев.
Наконец, мы забрели достаточно далеко от лагеря — и устали настолько, что когда Вик вдруг скомандовал «Отдых», я вместе с остальными ребятами просто повалилась на землю. Ноги гудели, а голос Вика, снова заговорившего, когда мы очутились на небольшой поляне, показался через два часа полного молчания каким-то фантастически громким, особенно здесь. Ребята тоже ощутили это, потому что с ошалелыми лицами слушали его.
Bad Habits – The Kooks
— Сегодня мы не п-просто так забрели сюда, — сказал он ровным голосом. Стив выдохнул, ухмыляясь. Он сел на листья по-турецки и смотрел с прищуром на Вика.
— А зачем же? Проникнуться лесом по дороге? Ощутить дух природы?
В его голосе я чётко уловила сарказм и издёвку, но решила не вмешиваться. Пусть парни сами разбираются, я слишком устала. Вик, невозмутимо укусив себя изнутри за щёку, выслушал Стива до конца и вдруг сказал:
— Вообще-то нет. Мой п-план был таким: сделать с вами марш-бросок вокруг всего лагеря и вымотать вас по максимуму п-прежде, чем дать в руки вот это…
Восторженные и полные удивления вздохи вырвались у парней: мы тоже выдохнули своё дежурное «ого», когда Вик по одному начал доставать из мешка за плечами, сгружённого на землю… топорики с деревянными рукоятями.
— Разбирайте, — повёл он рукой, и мы подошли и взяли каждый по топору. Я взвесила свой в руке, любуясь холодным блеском стали — и вдруг подумала, ощутив приятную тяжесть в ладони, нечто жуткое: я понимаю, что чувствует Крик, держа в руке нож. Я ощутила сейчас то же самое, взвесив топор в руке — непонятную уверенность в себе и обжигающую власть.
А ведь это оружие, которым я не умею пользоваться. Что же должно быть в его душе, когда он обращается со своим мастерски?
Что, комплекс Бога в полной мере?
— Зачем нам топоры, мистер Крейн? — осмелился спросить Бен, рассматривая свой в руках.
— Это томагавки, — поправил его Виктор спокойно и достал из мешка чёрный, более длинный томагавк со стальной ручкой, обмотанной кожаным шнурком. — Оружие достаточно грозное, чтобы снести п-половину черепа противнику, в которого вы решите его метнуть. И удивительно полезное, если решите всего лишь поймать кролика на ужин или нарубить сухих веток для костра. Я прошу заметить, что томагавк сам по себе неопасен: когда он вне человеческих рук и дурных желаний, он в-всего лишь предмет, который никакой угрозы никому не несёт. Так что прежде, чем мы научимся его метать, доношу важную мысль: будьте б-благоразумны и не делайте ничего, что может повлечь травму или чего похуже для вашего одноклассника. Поняли?
Мы вразнобой ответили: кто кивнул, кто подтвердил согласие вслух, но так или иначе, все мы посерьёзнели, услышав его просьбу. Вик, внимательно глядя на нас, дал ясно понять, что за действия с оружием в руках ответственность несёт каждый.
— Хорошо, — одобрительно улыбнулся он. — Тогда, п-полагаю, вы вполне заслужили веселье и небольшой мастер-класс по тому, как п-правильно бросать томагавк. Представим, что это д-дерево — ваша мишень…
Он весело подкинул топорик в руке, и я заметила, что в его движениях и походке что-то неуловимо переменилось. Каждый жест и взгляд словно напряглись и заострились, напружинились, но остались гладкими и плавными — как так?
— Нет ничего п-приятнее, чем бросать томагавк и слышать, как он просто попадает в цель, — расслабленно рассуждал Вик, и я с изумлением понимала, что чем методичнее он подбрасывает топорик в правой руке, привыкая к его весу и балансировке, тем меньше он заикается. — Это занятие очень завораживающее. Чтобы научиться делать это правильно, вам нужно найти б-баланс внутри себя прежде всего, а уже потом — в оружии. Но довольно философии, это всё тоже ерунда. Главное — сначала — техника.
— Вот же проклятие, — пробормотала тихонько Дафна мне на ухо, нервно поправляя свою майку-поло. — Эти индейские каникулы мне начинают нравиться.
— Мне тоже, — шепнула я в ответ, улыбаясь.
— Этим томагавком особенно дров не порубишь, — продолжил Вик, посматривая на нас. И в глазах его я заметила искру, оживившую холодный и отстранённый взгляд. — Так как б-бросать универсальный топорик опасно для неприспособленной руки, я взял специально лагерные — затупленные, во-первых, и пригодные лишь для метания. Второе: бросаем только в сухие деревья, думаю, вы без труда отличите их. Если же не можете, б-бросайте в моё, я не жадный.
Мы рассмеялись, увлекшись его пояснениями. Вик же тем временем продолжал ловко и методично подкидывать топорик в воздух. Тот совершал полный оборот и, попадая рукоятью в руку, делал обратный цикл.
— Никогда одни не тренируйтесь на круглых мишенях, кроме как дерево, он отскакивает в любом направлении и может тут же ответить вам ударом в ногу, руку или туловище, — произнёс он, — или не вздумайте к-кидать топорик в б-банки или бутылки: так только лезвие затупится.
— А почему лезвие тупое? — спросил Стив, касаясь своего пальцем. — Вы думаете, мы настолько придурки, что отсечём себе пальцы, мистер Крейн?
Мы снова рассмеялись, и Вик, как ни странно — вместе со всеми. Он широко заулыбался, подойдя вдруг к Стиву и протянув ему свой чёрный топорик. Стив медленно поднял на него взгляд, и две пары голубых глаз встретились.
Поразительно, насколько же они разные. У одного глаза как тёплое море, у другого — как лёд.
— Потрогай лезвие, — мягко попросил Вик, и парень тут же коснулся рукой его томагавка. Непонимающе нахмурился.
— Тупое. Но не потому, что я тупой и не пожелал наточить топор.
Невзирая на короткие смешки, он продолжил:
— Просто не вижу смысла в том, чтобы острить его. Чтобы побросать ради забавы, хватит и такого. Я же не выхожу на т-тропу войны, в самом деле.
Чёрт, а у этого парня точно есть чувство юмора! Мы с Дафной прыснули в кулаки, заметив, что другие тоже улыбаются до ушей. Вик добродушно посмотрел на нас и стал вдруг серьёзным.
— А теперь практика. Итак, встаём в стартовую позицию. Это самое важное для хорошего броска.
Он свободно, расслабленно встал, оставляя спину прямой.
— Ноги держим на ширине плеч, вот так. Встаём перпендикулярно мишени… стойте ровно, руки должны быть свободными. Не нужно напрягаться.
Он чуть развернул носки высоких армейских ботинок и слегка прищурился, повернув голову набок, затем — в другую сторону, точно присматриваясь к мишени.
— Затем — берём топор правильно. Ручку держим по направлению к себе, берёмся за неё примерно на четыре-семь сантиметров выше конца рукояти… Когда берётесь за томагавк, представьте, что к-крепко пожимаете руку. Словно вы держите… молоток, но никак не нож, Стив, не так, как ты взял.
Парень чуть покраснел и попробовал взяться за ручку так, как показывал Крейн.
— Дальше. Палец ставьте в-вниз, под ручку, а не на неё. Это влияет на вращение томагавка. Но не д-держи его так напряжённо, Дафна. Возьмись удобно.
— Это похоже не на рукопожатие совсем, — пробормотала, краснея, подруга, и мы все грохнули со смеху, когда она взаправду весьма эротично попыталась обхватить топорик, уперев ручку себе в живот. Виктор улыбнулся.
— Энтузиазму завидую, но лучше держись вот так.
Он подошёл к ней и поправил томагавк в руке, продолжив. Многие из нас теперь приняли ту же позу, что и он — или близкую к ней — и с интересом начали учиться.