Страница 38 из 52
— Лей не переставая, я пойду ещё принесу мыльной воды.
С этими словами она в спешке зашла в столовую, где возле дверей на нас в немом раздражении смотрел Стив. Но сейчас мне было всё равно: мог бы подойти и помочь, а не беситься неподалеку. Я покачала головой:
— Что у тебя за приключения всегда?
— П-попадаю в дурацкие истории, — серьезно ответил Вик. Я устала держать на весу бутылку и, вздохнув, перехватила её поудобнее.
— Давай я сам…
— Сам ты уже всё сделал, — поджала я губы, — я помочь хочу, ладно? Не мешай.
— Тогда можешь к-коленом опереться, — виновато предложил Вик и подвинулся назад, так, что я действительно удобно привстала коленом на стёсанный пень между его ног. Пятилитровая бутылка стала не так тянуть плечи, но она и опустела уже наполовину, скатываясь по плечу и торсу Вика. Его шорты тоже безнадёжно намокли.
— Больно? — сочувственно спросила я, и Вик поморщился.
— Сначала да, это ведь ожог. Потом ничего… а сейчас в-вообще отлично, — и он широко улыбнулся, щурясь, — ты прямо как обезбол на м-меня действуешь, Лесли. Не в м-медицинский часом собираешься?
— Нет, — рассмеялась я, — на лингвиста буду учиться.
— О, — протянул он уважительно, — будешь работать с языком…
Я скептически посмотрела на этого страдальца, и он тут же смутился:
— В п-плане, языком заниматься. То есть… язык изучать.
Я расхохоталась, глядя на его лицо: из бледного оно стремительно налилось румянцем, и Вик махнул здоровой рукой:
— Я лучше помолчу, п-пока не ляпнул что-нибудь с-совсем лишнее.
Вдруг сбоку громко кашлянул Стив, и мы с Виком тут же смолкли и повернулись к нему разом. Я никогда не думала, что лицо такого добродушного на вид парня, как он, может исказить столь сильная… ненависть?
Я помахала ему рукой:
— Стив!
Он поднял на меня глаза и прищурился.
— Иди сюда!
Я позвала его, но он никак не ответил. Смерил нас обоих недобрым взглядом, сунул руки в карманы. Поневоле такой знакомый холод промелькнул в этом движении, что я тут же ощутила непонятный страх — и бессознательно, не обдумывая свои действия, подвинулась ближе к Вику, словно чувствуя, что он сильнее и в случае чего не…
В голове всплыло воспоминание: Крик, припав к моему животу маской и встав на колени, воздевает руки параллельно полу и всаживает нож в пол.
А если маньяк решит наказать Вика за то, что он мне нравится? Я не помнила, как медленно сжала пальцы на его правом предплечье, и не обратила на это внимание, пока сам Крейн не спросил ласково:
— Вторую руку т-ты мне сломать решила?
Я вздрогнула, наблюдая за тем, как Стив исчез в дверях столовой. Сглотнула, чувствуя, как страх стиснул сердце, колотящееся в горле.
— Ты так смотришь туда, — заметил Вик задумчиво, — будто п-призрака увидела.
Последние капли воды вылились из бутыли, и мужчина встряхнул левую ладонь и чуть шире расставил ноги, чтобы не намочить меня насквозь сырыми шортами. Но мне было всё равно. Сейчас я хотела только одного: простого спокойствия… Хотела, чтобы меня больше никто не преследовал. Чтобы Стив, хороший, добрый парень, перестал меня пугать. И чтобы я могла общаться с человеком, не думая о том, способен ли он убить — и не скрывается ли он под маской маньяка.
— Тихо, — удивленно протянул Вик и вдруг обхватил меня правой рукой за талию и спину, крепко прижимая к плечу и позволяя спрятать лицо в собственных ладонях, которые я сложила лодочкой — совсем как в детстве, чтобы горько рыдать в них. — Ну-ну… тебе надо выплакаться.
Он был удивительно тёплым и таким настоящим, что в груди закололо. В его руках спокойно и безопасно, и я впервые хоть с кем-то в этом чёртовом мире решаюсь забыться. Утыкаюсь лицом в плечо, застывая и обильно капая слезами на кожу.
А потом он меня обнял — молча, но крепко, поглаживая по спине и прижимаясь щекой к предплечью. Удивительно обнял: словно бы всем телом обогнул и прижался, стараясь разделить мою почти физическую боль пополам. И в какой-то момент мне показалось, что у него получилось.
— Можно п-поплакать на струп, — предложил Вик, бормотнув мне в кожу сухими губами, и я сквозь слёзы всхлипнула от смеха. — Ну что ты, чикáла, плачешь, словно у тебя беда какая. Чем мне тебе п-помочь, м?
Но я уже успокаивалась, и, утирая слёзы, удивленно спросила:
— Как ты меня назвал?..
Вик немного смутился и повторил:
— Чикала… не нравится? Больше не буду, п-прости. Это я случайно ляпнул…
— Нравится! — возразила я быстро. — Только не знаю, что это значит… это что-то на индейском, да?
— Да, — кивнул он. — Боюсь, обидишься.
— Назвал — говори, а не то, — я подумала и пригрозила, — а не то позову тебя на чаепитие с мамой.
— О Господи, только не это, — взаправду испугался Вик и быстро произнёс. — Чикала — это маленькая. Ну, ты не думай… ты же действительно небольшая. По г-габаритам.
Я скептически посмотрела на него, сложив на груди руки, и Вик вконец смутился.
— По в-возрасту тоже. Но больше — из-за размера. Ну п-правда, — и он сморщил нос, — я как тебя впервые увидел, так и подумал, что за смелая птичка-чикала, такую дунешь и перешибёшь, а нет, — и он уважительно добавил, — смелая.
Я с улыбкой посмотрела на наглеца: ишь ты, уже и прозвище мне дал. Ветер растрепал каштановые пряди из его косы, на солнце они горели огнем, и я задумчиво убрала с его плеча волосы, заявив:
— Так, ладно, я чикала, тогда требую и для тебя достойное имя, чтоб я тебя звала на индейском. Как будет попадающий в неприятности?
— Я не хочу такое имя, — откликнулся Вик жалобно, — давай лучше другое, а то и впрямь как пойдет в жизни черная полоса, хотя куда уж чернее этой.
Последние его слова царапнули меня, но я кивнула, словно не обратила на них внимания:
— Ладно. Тогда как будет огненный?
— Да ты смеешься надо мной! — залился он сам хохотом, запрокинув голову. — Тебе и впрямь надо языки изучать. Так поэтично говоришь.
— Ну правда, — не смутилась я. — Когда ты на солнце, вся голова будто пламенем красным объята. Или тебе голову в крови выкупали…
— Лучше обойдемся без крови, — выдохнул Вик.
— Тогда… как на твоем языке будет «рыжеволосый»?
Вик причмокнул губами, задумчиво закатил глаза, пытаясь составить слово, и заявил:
— Слово получается ужасно длинное, ты ни в жизнь не выговоришь.
— Тогда… остановимся на первом варианте.
Вик усмехнулся, покачал головой и, не отнимая правой руки от моей спины, протянул левую:
— Тогда ты для меня — чикала, а я для тебя — рогерхадеха.
Я медленно стиснула его ладонь, пожимая руку, и встретилась взглядом с холодными серо-голубыми глазами. Казалось странным, но ни цвет глаз, ни цвет волос не делали его более белым. Особенно в тени, как сейчас, когда солнце затмили облака, он был самым настоящим индейцем — куда больше, чем я замечала раньше.
— И как это слово переводится? — спросила я тихо, разбивая тишину, ставшую для меня неловкой. Вик задумался.
— Дословно — «его волосы горят», — произнес он.
Внезапно Вик убрал обе руки и сдержанно опустил взгляд, не глядя на меня. Я растерялась, не понимая, что сделала не так…
Но сообразила, когда из-за столовой выбежали повар и мисс Бишоп.
— Лесли! — выдохнула учительница, ласково обняв меня за плечо и отведя в сторону. — Какая молодец, спасибо, что помогла. Виктор, вы как?
— Да всё в п-порядке, — заверил он и бодро подвигал рукой, повёл плечом. — Вполне дееспособен.
— Я думаю, надо вызвать врача.
— В наш лагерь ни одна карета скорой помощи отродясь не приедет, — поджала губы женщина, покосившись на меня так, словно я здесь была лишней. Мисс Бишоп нахмурилась и вздохнула, прижав ладонь ко лбу.
— Значит, отвезем вас в город, а там купим билеты на самолет и…
Я похолодела, сама не понимая, почему. Мне очень не хотелось, чтобы он уезжал — и на миг я дёрнулась, желая сказать своё несогласие, но тут же замолкла, поджав губы. Но Виктор уловил мой порыв и тихо улыбнулся.