Страница 33 из 52
Вдруг пальцы сами вытянули из комода чёрную футболку с электрическим разрядом молнии, пересекающей грудь — и я поневоле запнулась, развернув ткань и закусив губу. А вот и ты… брать тебя с собой или нет? Удобная, мягкая, длиной — ну почти как платье, спать в ней оказалось одно удовольствие…
Пожав плечами, я быстро сложила футболку, стараясь не думать, и сунула её в рюкзак, немного покраснев. Ладно, как там Вик сказал? Можешь её даже выкинуть? Зачем.
Я застегнула рюкзак и с чувством выполненного долга упала на неразобранную кровать. Широкий зевок заставил вдохнуть воздуха поглубже в грудь… Я отвела волосы от лица и потянулась, потихоньку проваливаясь в сон.
Spiel mit mir / Rammstein
Здесь душно. Воздух кажется раскалённым, точно кто-то вскипятил его. Я смотрю по сторонам, ожидая увидеть дьявольские котлы и жаровни с грешниками, жара стоит адская, такая, что я поневоле расстегнула заметно повлажневшую сорочку. Две пуговицы открыли потную кожу, влажная дорожка скатилась по ней на грудь — и я вдруг услышала чей-то смех.
Кто здесь?
В голове пусто и звонко, точно кто-то вышиб из меня все воспоминания, но внушил бессознательную, бесконтрольную тревогу. Я двинулась босиком по сетчатому металлическому полу, крадучись, и пошла мимо переплетения труб и стен, обшитых листами железа. Смех разливается по лабиринту из труб, ещё более зловещий и какой-то непонятный, словно бы детский. От него мне становится не по себе, но я не решилась остановиться. Почему-то казалось, что с кажущегося бесконечным потолка, потерянного в бесчисленных рядах лестниц, за мной пристально наблюдают.
Вдруг впереди, в абсолютной темноте, я увидела свет, очертивший прямоугольником дверной силуэт. Я поспешила к нему, отметив, насколько жарко здесь стало: сетка обжигала ступни при каждом шаге, взмокшие волосы липли к вискам. А смешок слышался всё громче и громче, перемежаясь один с другим, точно некто был не один… он звучал противным детским голосом и отдавался эхом в воронье хриплое карканье.
Но от считалочки по моей спине побежали мурашки:
Раз, два, Фредди заберет тебя,
Три, четыре, запирайте дверь в квартире…
Что?..
Дурное предчувствие стиснуло ледяной рукой сердце, несмотря на то, как одуряюще жарко здесь было. Словно в глубине коридоров котельной — я уже не сомневалась, что это была она — я услышала короткие женские и мужские стоны, перемежаемые всхлипами и рыданиями. Рыдания смешивались со смехом, а затем кто-то снова похотливо выстанывал. Каждый звук ударялся эхом о стены, и я слышала отголоски чужих фраз, брошенные в пустоту:
— Он придёт… тридцать… он придёт, он никогда никого не щадит… это восемь. Восемь! Когда он решит сыграть, боль вернётся. Это один. Один!
Чем ближе я была к загадочной двери, манившей чистым светом, бьющим из-под полотна, тем громче и уродливее звучали голоса, брошенные дробью о стены. Они отдавались гулким эхом и преследовали меня, откликаясь всхлипами, смехом и надрывным, болезненным стоном. А затем боль перерастала в страстный вскрик. Я обернулась: показалось, кто-то стоит за спиной… и, вглядываясь в клубы пара раскалённой как Ад котельной, я вдруг увидела, что тьма покрывает сектор за сектором. Там, в приближающейся мгле, я различаю движение множества тел с горящими белыми точками глазами.
Чёрт!
Они идут ко мне, неумолимо и быстро, и с каждым их шагом тьма наседает, обволакивает и заставляет задыхаться. У меня лишь один шанс — добежать до двери, открыть её, а там…
Пять шесть, Фредди хочет всех вас съесть,
Семь, восемь, кто-то к вам прийдёт без спросу…
Я пытаюсь сбежать от многоголосого чудовища и дёргаю дверную ручку, шипя и отдёргивая руку. Горячая! Ухватиться невозможно!
Я баюкаю обожжённую ладонь и вдруг слышу, как за спиной нечто срывается с места и с громким топотом несётся на меня из темноты.
Вздрогнув от немого потустороннего ужаса, я взялась за ручку, обернув её подолом собственного платья, и рванула на себя: только тогда дверь поддалась и оттуда хлынул поток белого света. Но нечто схватило меня за руки и локти, руки у этой твари обжигающе-ледяные. Оно воет и тащит назад, во тьму, не давая и шага сделать…
Как вдруг из двери вышагнул высокий мужской силуэт, крепко хватая меня за грудки платья и втаскивая к себе. Он так силён, что легко вырвал меня из десятков чужих холодных рук — оставляя злое нечто за моей спиной голодным. Я только и вижу его белую маску… и руку, покрытую чёрной перчаткой. Она вцепилась в моё радужное ожерелье и рванула к себе, так, что я от испуга оцепенела…
— Хватайся! — рявкнул знакомый хриплый голос, и я впилась что есть сил в крепкое предплечье ногтями и стиснула зубы…
…проснувшись, с хрипом села на постель, хватаясь за шею и не обнаруживая на ней плетёного украшения. А затем тихонько охнула от боли, взглянув на покрасневшую от ожога ладонь.
Мама приехала очень вовремя: ближе к полудню у меня самолёт, так что, собравшись и прихватив с собой Хэлен, мы живо погрузились в машину и поехали, чтобы не опоздать. Я надела свободные светло-серые штаны в рубчик и такой же точно свободный топ на пуговицах, на плечи набросила ветровку и нацепила бейсболку на голову.
— В поход ли ты собралась, — внесла свою лепту мама, неодобрительно покосившись на мой голый живот, когда я захлопывала багажник, поднимая руки. Я поправила задравшуюся кофту и скривилась:
— В поход, в поход… мам, давай уже сядем в машину? Не хочется опоздать на рейс.
Из Вудсборо самолёты не летали, так что до аэропорта нам пришлось ехать в Бангор. По дороге я старательно прятала обожжённую руку, а в голове колотилась странная мысль. Неужели всё приснившееся сегодня отразилось на моём физическом состоянии? Да ну нет, бред же. Наверняка, вчера просто пересмотрела фильма вместе с Хэлен. Но как объяснить ожог? Вот он, прямо передо мной. Кожа покраснела, рука саднит. Я отвела взгляд в окно и принялась рассматривать пейзажи по обе стороны дороги, стараясь отвлечься от дурных и странных мыслей.
Очень скоро мы оказались на краю Бангора, где и располагался аэропорт. Мама, по счастью, приехала вовремя, но мешкать мы не стали: быстро вышли из машины и, торопясь, прошли внутрь стильного двухэтажного здания, обшитого деревянными панелями. В панорамных окнах в ожидании рейсов прогуливались люди, жизнь здесь кипела — и я отпустила с облегчением свой кошмар.
У стойки информации я заметила Дафну и махнула ей рукой: девушка стояла неподалёку от одноклассников, собравшихся кучкой. Среди них я заметила пару знакомых преподавательских лиц.
— Эй, Дафна! — звонко окликнула я подругу и подбежала к ней. Девушка широко заулыбалась, раскинув руки для объятий.
— Боялась, что ты опоздаешь, — усмехнулась она. — Опаздывать — это по твоей части. Здрасьте, миссис Клайд. Привет, Хэлен.
— Здравствуй, Дафна, — мама насторожено посмотрела на нашу большую и шумную компанию и недовольно промолвила. — А кто здесь будет главным?!
Точно услышав мамины слова, от числа собравшихся отделилась мисс Бишоп, средних лет преподавательница физкультуры. Она бодро осмотрела нас с мамой и Хэлен и заключила:
— Поедете вместе или только… э-э-э…
— Только Лесли, — спохватилась мама и неодобрительно взглянула на шумящих учеников. Я проследила за ними взглядом и вдруг расширила глаза, заметив среди собравшихся высокую голову с каштановым гребнем волос.
— Но в школе п-полно дел, — почти отчаянно сказал кому-то Вик, и я поняла через секунду, что жаловался он не кому-нибудь, а именно немолодому завучу, строгой женщине в пиджаке и юбке-карандаш, со старомодным начёсом и платком на шее — миссис ЛеМар. — К-кровлю перекрыть хотя бы…
— Мистер Крейн, — холодно ответила она, останавливая его рукой, и неодобрительно добавила, невзирая на то, как у Вика вытянулось лицо, — в конце концов, кто у нас в школе, как мне помнится, был главным скаутом, м?
— Издеваетесь? — изогнул он бровь и досадливо посмотрел впереди себя… вот так невольно мы и встретились взглядами.