Страница 30 из 52
Вик быстро пошёл к трейлеру. Сверкнув глазами, рявкнул собаке, потрусившей у его ноги:
— Это своя, Цейлон! Своя!
Зверюга облизнула нос розовым языком и виновато моргнула, издав тихий скулёж. Я же понимала, что сейчас снова окажусь в том трейлере — наедине с Виком… и с тем здоровенным ножом, и если мои опасения верны, кто знает, как он поступит со мной. Сжав пальцы на его плече, я пролепетала:
— Вик, я в порядке, пожалуйста, не надо… отпусти меня…
Он меня вообще не слушал и зашел в трейлер, чуть пригнувшись. Мокрая коса случайно хлестнула меня по лицу, и я невольно отвела её в сторону. Вик словно вспыхнул от простого прикосновения: резко покосившись на меня, он немного покраснел и, усадив на кровать, опустился рядом на пол, присев на корточки.
— Я правда в порядке! — я пыталась говорить убедительно, но Вик уже сам стянул с меня куртку и простонал, прикрывая рот ладонью. Да, он всё же увидел мою руку. — Да погоди же ты… мне не больно… а-а-ай!
Он осторожно ощупал место укуса, проверяя, цела ли кость и не сломана ли рука. Крепко стиснув второй рукой моё колено, он отчаянно выдавил:
— П-прости, Лесли, она обычно н-ни на кого не б-бросается… что на неё нашло.
Я знала, что: собака просто защищала трейлер хозяина, думая, что в него забрались — и вообще-то вина здесь была моя. Смотреть на белого как мел от ужаса и стыда Вика было невыносимо, и я тихонько остановила его, успокаивающе погладив по голове:
— Не бойся, не переживай, пожалуйста, со мной всё в порядке, — на выдохе сказала я, — Вик, это я виновата…
Он смутился и смолк, подняв на меня серо-голубые глаза. Я замешкалась, но ложь легко сорвалась с губ:
— Я прошла к трейлеру, чтобы тебе отдать… — озарение снизошло внезапно. —… деньги, ты же забыл у нас их на неделе. Ну, когда убирался, помнишь?
Вик молча прикрыл ладонью лицо, дрогнув бровями, и рвано выдохнул.
— Я постучала, но ты не открывал. Я услышала, что шумит вода, и заглянула к тебе — но ты не слышал… и… — я смолкла на миг и выдавила. — А потом на меня зарычала собака. Я испугалась и побежала…
— Кто же бежит от ов-овчарки?! Она д-догонит… — причитал тихо Вик, отчаянно глядя на меня. — Почему ты не забежала в трейлер? Я его не закрываю…
— Очень непредусмотрительно, кстати, — заметила я. И подозрительно. Раз он оставляет дверь открытой, может, ему и бояться некого? — Тут в округе бродит убийца.
— Ты эту д-дверь видела? — иронично спросил вдруг Вик и улыбнулся. — Н-некрепкий мужчина её выбьет п-при желании в два счёта. Я спокойно вырублю любого, кто решит к-ко мне забраться.
— Ты так в себе уверен, — заметила я, и Вик тяжело усмехнулся.
— П-просто я знаю и здраво оцениваю свои с-силы. Но не заговаривай мне зубы… у тебя рука в к-крови. Идём.
Он снова легко сгрёб меня на руки, хотя я и упиралась, отнекиваясь:
— Да я могу сама идти! Она же не в ногу меня цапнула!
На лице Вика прорезалась боль, и я замолчала вместе с дурацкой, неуместной шуткой.
Мы зашли в ванную, а точнее, в душевую. Раковины здесь не было, так что Вик включил лейку и осторожно принялся промывать мою рану, крепко прижав спиной к своей груди. Прохладная вода приятно охлаждала кожу: рука горела и ныла до самой кости.
Топ, конечно, здорово намочило, так что когда мы вышли и я снова опустилась на кровать, Вик молча протянул мне свою футболку и так же молча вышел из трейлера.
Мне стало совестно. Проклятье, он не похож на убийцу… ведет себя совершенно иначе, и так напугался. Хотя он действует очень решительно, а еще при нем есть этот нож…
Я сняла топ и надела футболку с надписью «Disturbed» на ней и синей молнией, пересекавшей черную ткань через грудь. Конечно, она была существенно мне велика — но какая разница? Вик заглянул через пару минут, убедившись, что я одета, и первым делом прошёл к шкафчику, доставая оттуда контейнер.
— Что это? — насторожилась я, но он лишь вздохнул, открывая крышку:
— Аптечка… надо тебе рану п-перевязать и ехать в больницу.
— В больницу? — расширила я глаза. — Вик, давай не поедем! Прошу, давай просто перебинтуем руку и всё.
— А если Цейлон з-задела тебе кость? — он покачал головой. — Нет, я должен сделать рентген, показать т-тебя врачу, м-миссис Клайд сейчас я позвоню…
— Что?! Нет!
Я отчаянно ухватилась за его плечо, когда он присел в ногах на пол, и отчаянно взвыла:
— Вик, лучше отпили мне эту грёбаную руку, но не звони матери, прошу! У тебя же будут проблемы.
— В-вполне заслуженные, — проворчал он, осторожно взял меня за руку и вдруг вытянулся лицом, заметив длинный тонкий порез, уже затянувшийся, от локтя и до запястья. Тонкий, как нитка…
Пальцы, жесткие и мозолистые, вдруг нежно провели по нему, не касаясь воспалившихся краёв собачьего укуса. Вик поднял на меня взгляд.
И я решилась сказать.
— Это был он.
Вик отвернулся, покачав головой. Осторожно сжал мою руку, ничего не сказав, и молча взялся за перекись.
Он обработал рану очень умело, хотя мне и было больно: видно, не впервой с ним такое.
— Откуда ты всё это умеешь? — удивленно спросила я, глядя, как он умело и аккуратно перевязывает мою руку.
Вик скривился и поднял на меня глаза, опустив лицо к руке и зубами отрывая бинт.
— Г-главный скаут Вудсборо к твоим услугам, — мрачно сказал он. Пальцы длинные и ловкие: он вяжет опрятный узелок и бережно отпускает мою руку. — Давай всё же с-съездим в б…
— Всё, — я бескомпромиссно накрыла его губы ладонью и нахмурилась. — Нет. В качестве компенсации можете мне подуть на рану, мистер Крейн, и обещать, что не будете больше мыться в трейлере нараспашку.
Вик вдруг расплылся в улыбке и хохотнул:
— Боишься, что этот Крик — еще и сексуальный м-маньяк? Тогда и впрямь лучше запрусь. С-страшно.
Представив себе Крика, который пришел насиловать мужика в душе, я нервно рассмеялась. Вик покачал головой, вздыхая:
— Н-ну хотя бы чай ты б-будешь?..
Рукав куртки был безнадёжно порван, но я всё же надела её: лучше, чем ничего. Вик заварил мне чай в термокружку и, взяв крепко за руку, вывел из трейлера.
Черная овчарка до того с виноватой мордой лежала на земле. Завидев хозяина, подняла нос и проскулила. Я невольно притиснулась к Вику, опасливо глядя на собаку — но он покачал головой:
— Она больше не тронет. Я сказал, ты своя. Значит, своя. Смотри.
Он тихонько свистнул, и овчарка поднялась на лапы, потрусив к нам. Честно сказать, эта затея меня никак не радовала, но Цейлон, подбежав, лишь завиляла хвостом и безразлично обнюхала мои кроссовки.
— Пойдём, я провожу тебя, — сказал Вик, накинув на голову капюшон толстовки.
Мы брели по улице, общаясь на самые разные темы. Неожиданно, но они нашлись: я начала с футболки, сказав, что обязательно верну её завтра, но Вик махнул рукой:
— Можешь в-выкинуть, необязательно т-тратить на это своё время…
— Но я… — я едва не выпалила «хочу» и стихла. Вик, кажется, всё понял и улыбнулся мне.
— Тогда хорошо, я завтра пойду утром на п-пляж с Цейлон, — сказал он. — Хочешь п-присоединиться?.. Я возьму кофе в термосе, что-нибудь п-приготовлю.
— Хочу, — улыбнулась я в ответ. — Очень даже. А как Цейлон у тебя появилась? Это же девочка?
— Да, — нежно хмыкнул Вик и потрепал по черной голове собаку. Та доверчиво заглядывала нам в лица, облизываясь. — Мама к-купила её, но не ожидала, что с собакой надо, ну, заниматься. Цейлон её нанятого т-тренера не восприняла, и она отдала её б-бабуле. А я…
— Приходил и тренировал? — улыбнулась я.
— В-вернулся из армии, так что мне было чем з-заняться, — кивнул он.
Дорога до дома заняла мало времени, даже до обидного. Я не могла поверить, что подозревала Вика: он и Крик — два удивительно разных человека. Да, Вик, быть может, физически и выглядит способным справиться даже с сильным мужчиной… но он слишком добродушен.
Мы остановились неподалёку от ограждения, прощаясь. Цейлон тихонько обнюхала моё колено и безразлично отвернулась.