Страница 25 из 52
Плимут легко завёлся и тронулся под его рукой. Крик был удивительно хладнокровен и сосредоточен. Он ровно повёл машину прочь за пределы города в лесополосу, видневшуюся совсем неподалёку: до выезда рукой подать, а все центральные магистрали так и не перекрыты… Он фыркнул, положив локоть в приоткрытое окно. Левая рука раздражённо стукнула пальцами по рулю. Так до сих пор и недооценили то, что он делает? Напрасно, они расслабились ещё задолго до его появления, его или такого, как он.
Крик усмехнулся, призрачное лицо безразлично взглянуло в зеркало заднего обзора. Он осторожно повёл плимут на обочину и скатился к деревьям, выключив фары. Не теряя даром времени, он вытащил Юджина с сиденья и взвалил себе на плечо, на локоть повесив моток прочной верёвки, и, насвистывая, пошёл по знакомой тропе в пролесок.
Каждый шаг был лёгким, точно его не ранили несколькими днями назад в плечо, и Винсент, тот чёрный ублюдок, не пронзил ему ногу ножницами. Чего только они не удумают, чтобы спасти собственные шкуры, ничтожества. Крик ушёл не так далеко от дороги, но сделал это грамотно — балку знает не каждый, она переходит в глубокий овраг, так что здесь вряд ли кто будет так сразу искать Юджина, благо полицейские обратно к городу не сразу пойдут, а примутся рыскать в лесу. Он радостно вдохнул грудью свежий воздух и терпкий запах сосновых игл и улыбнулся под маской.
Пока шёл и осторожно скользил по талым листьям, голову занимала девчонка. Лесли. Чёрт возьми, она была тем самым осложнением, которое могло вполне помешать некоторым его планам — да и помешало, собственно. Но стоило вспомнить тёмные глаза, дрожащие двумя влажными озёрами при виде него… и этот молящий, скорбный взгляд…
Он невольно тряхнул головой, снова поймав себя на том, что улыбается, и поправил грузное тело у себя на плече.
— Не тебя я бы на руках носил, дружище, — ухмыльнулся он, хлопнув его ладонью в перчатке по заду, — отъелся, чёрт возьми…
В пальцах закололо, когда он вспомнил, как в его же руках всего лишь две ночи назад оседала его девочка. Сладок каждый её вымученный вздох, каждый взгляд, которым она буквально молила её не трогать. А он бы тронул. Тронул и не раз, будь его воля и возможность вонзить нож по самую рукоять в трепещущую плоть, прильнуть к ней и вынуть клинок, чтобы нанизать ещё теплое и живое тело снова и снова.
Он моргнул и оскалился, выдыхая из-под маски густой холодный пар. Она идеальная его жертва: он понял это, когда впервые увидел и коснулся её руки. Всего лишь руки — а тело уже охватила пьянящая истома. Он хотел прирезать её как можно быстрее, чтобы не ощущать этого — но рука не поднялась сама, и он ушёл, дьявол, просто удалился, оставляя её в луже собственной рвоты.
Он наблюдал за ней всё больше и чаще, смотрел и пристально следил со странным чувством — страха, что с ней может что-то случиться.
— Всё самое плохое с ней уже случилось, — рассудил вслух Крик, вскинув бровь и швыряя Юджина на землю, — с ней случился ты…
Пока полицейский вяло приходил в себя, он привстал рядом на колено и живо связал Уайтхэда, так крепко, что был уверен — тому не выбраться. Да что там, он сам бы из собственных пут и то не спасся. Задумчиво насвистывая, он заложил ещё пару петель на запястьях и, подумав, встал и прокрутил в руке снятый с Юджина глок.
Пистолет серебряной стрелой лёг в ладонь, затем, взметнувшись, посмотрел дулом вбок. Убийца прищурился и улыбнулся, различая дальний и приметный древесный ствол. Интересно, попадёт ли? Крик вытянул руку и примерился, взяв на прицел стройную сосну.
Однако в этот момент в его ногах завозился и застонал Юджин. Крик с усмешкой обратил взгляд на него, прокрутив пистолет на пальце — и, хорошенько размахнувшись, закинул вдруг его в дальний кустарник.
Этот пугач ему не нужен. Нет ничего лучше хорошего охотничьего ножа: тихого, бесшумного, некичливого убийцы. Перехватив нож за чёрную рукоять, Крик провернул его в руке, но не для того, чтобы увидеть ледяной ужас в глазах полицейского, а чтобы разогреть и размять руку. Только дурак решит, что убивать людей просто. Дудки… для этого нужна своя сноровка.
Крик равнодушно взглянул на Юджина сверху вниз и медленно наклонил голову вбок. Его крепкий силуэт освещало разве что тусклое предрассветное небо, и полицейский дёрнулся и замычал в кляп, сделанный из кручёной тряпки, но хорошенько пережимавший ему челюсти.
— Узнаёшь меня? — спросил тихо Крик.
Неподалёку на болотах кричала выпь. Крик хотел наведаться к трясине, но уже после того, как исполнит задуманное. Он отвернулся от мужчины, размеренно дыша полной грудью. В холодном воздухе под кожей перекатывались мышцы на его руках, блестело серебром лезвие ножа… слишком начищенное, ещё не попившее чужой крови.
Короткий замах, удар. Юджин взвыл, когда кровь брызнула на траву и обагрила его грудь. Крик сделал быстрый секущий удар, молниеносный, как змеиный бросок — и тут же отвёл руку к своему животу, наблюдая за тем, как дёргается в путах и стонет в кляп Юджин Уайтхэд. Скос обуха был не менее остёр, чем притуплённое лезвие — однако именно что лезвие Крик точил до бритвенной остроты. Обух с развитой гардой он перехватил поудобнее и с удовольствием и весёлым «ха!» вмазал прямо в нос полицейскому, слушая его вой и сдавленные вопли.
— Чего ты орёшь? — низко спросил Крик, довольный зрелищем, и присел перед лицом Юджина, схватив его за форменную рубашку и притянув к себе. — Подумаешь, рассёк тебе кожу… я же не сделал до сих пор вот так.
Острие клинка, направленное чуть вверх, неглубоко пронзило грудь мужчины, и Юджин выдохнул, не веря, что это происходит именно с ним. Кровь текла из разбитого носа, заливала живот из посечёной полосы вдоль груди. Но теперь из него смотрела чёрная рукоять, которую Крик, не отрывая взгляда из-под маски, медленно провернул в ране. Боль взорвала тело, мозг зашёлся импульсами — вскочить, вырвать инородный предмет из раны, наброситься на своего мучителя. Сука, выродок… за ним охотится целый город, весь полицейский участок стоит на ногах. А он похищает офицера и увозит его… увозит… Юджин озадачено осмотрелся, похрипывая. В лес?!
— Что, Уайтхэд? — тихо спросил выблядок, потрепав его широкой ладонью по голове. Юджин отчаянно вскрикнул, из-за кляпа больно прикусив себе язык, и мотнул головой, не желая чувствовать прикосновение этой сволочи. — Открыл глазки?
Белая маска призраком плыла в воздухе, покоилась как ритуальное одеяние, а чёрная ткань обрамляла широкие мускулистые плечи. Впервые Юджин видел перед собой убийцу и осознал, краем сознания понял, что ему отсюда не выбраться. Судя по мускулатуре, ему ничего не стоило донести его сюда. Скотина, он даже не запыхался.
— М-м-мффф, — промычал он, сдвинув брови и дёрнувшись. Нож Крик вынул из груди Юджина и взял обратным хватом, пытливо замирая напротив веснушчатого лица копа своей белой маской. — М-ммм!
Ещё один взмах — и нож вонзился десятью сантиметрами ниже, под лёгкое, отчего грузное тело Юджина содрогнулось в диком приступе боли — и он крепко зажмурил глаза, повторяя про себя: это не на самом деле, это не на самом деле…
Несколько дней всё было спокойно. Маньяк притих и затаился, но вот сейчас он вышел на охоту снова и озверел окончательно, раз взялся даже за полицию. Юджина била дрожь, всё тело покрылось испариной. Нож вышел из лёгкого, заставляя мужчину завыть от прорезавшей всё тело боли — она прошла сквозь грудь и засела между лопаток. Хрип, стон… Крик равнодушно посмотрел на судороги человека, умирающего от кровопотери напротив, и заметил:
— Легко быть продажным копом?.. Или ты снова скажешь, что не виноват? Что продался не один ты? Что Сьюэлл была сама виновата, так ты скажешь, червяк? Вы все вините кого-то, но ты-то должен был поступить как человек. Вы запустили этот механизм, вы разбудили всё это.
Боль нарывала, не переставала… Выразить её иначе чем воем в кляп Юджин не мог. Осознание, что он знаком с убийцей, крутилось в голове… Но он заткнулся и напрягся, когда Крик схватил его за вихрастый русый чуб и жёстко сжал, встряхнул — и отогнул шею далеко назад, заставляя взглянуть в бездны чёрных глазниц напуганными и обречёнными светло-карими глазами.