Hunters and Victims

Холод выжег дыру в моей груди от этих страшных слов. Он обдал горячим дыханием кожу, покрывшуюся мурашками. Нож коротко взмахнул… и он вонзил его в прорезь своей маски, раскраивая на месте рта дыру. Он поднял на меня лицо, высоко вдохнув — и я увидела поджатые губы. В темноте не понять формы и черт лица: я вижу лишь тень от ямочки на подбородке и верхней губы. А после он приникает к бедру горячим, влажным дыханием, скользит по коже кончиком языка и оставляет резкий укус, такой сильный, что я поневоле вскрикиваю.

Скажи, что тебе это не нравится… признайся себе…

Я могла бы кричать, но не кричала. Могла бы уже давно поднять панику и рискнуть: получить нож в сердце — или выгорело бы и убийца метнулся бы в окно… Единственное, что я сделала — крепко обхватила голову рукой, сжимая пальцы на затылке и, не отдавая отчёта, притиснула его к себе ближе.

— Умоляю… — только и смогла выдавить, но не понимала, о чём именно молила: чтобы ушёл и не тронул или чтобы не отпускал.

— Опасно, — покачал он медленно головой, и губы провели по коже, шепча, — беги, детка… беги.

Он подсказал, прервал мой шок, дал шанс — и я вздрогнула и отшагнула. Нож прервал мой порыв сорваться прочь. Крик взмахнул острым лезвием и размашисто вогнал его в дощатый пол в сантиметре от моей ступни. Нож глубоко засел в дерево: останется насечка как напоминание о том, что он был здесь. Свободными руками он скользнул по ногам и подхватил, вставая вместе со мной — держа крепко под коленями и заставляя опереться ладонями себе о плечи.

Безумие. Сумасшествие. Я податливая, как глина. Мне не хочется кричать и звать на помощь — тот, кто мог бы помочь, вдруг оказался рядом. Я впиваюсь пальцами в плечи и оглаживаю их, срывая громкий вздох. Всё, что я ощущала до… люди, к которым испытывала желание… сегодняшний несостоявшийся поцелуй… всё утонуло и погасло, как в мутной проруби, обжигающей холодом, опаляющей пламенем. Страх смешался с похотью, томным предчувствием охватил меня — а в его хватке и глубине горящих как две пригоршни глаз, едва видневшихся в прорезях глазниц, я видела немую, фанатичную, тёмную потребность обладать. Я не понимала, как, но лица притёрлись друг к другу. Оставалось лишь запустить руку под чёрный капюшон… Но пальцы лишь нащупали края маски, скользнули по шее — и упали на грудь.

Громкий скрип половицы за моей дверью спугнул нас. Миг — и он опустил меня на пол, столкнул со своих бёдер и метнулся вбок. В приоткрывшуюся дверь упал столб света из коридора… представляю, какой я предстала перед матерью.

В моей комнате убийца. В моей комнате Крик.

Мысль билась в голове, едва я представила, как он наносит жестокий удар в грудь или в плечо невовремя появившейся маме — и вышла к ней навстречу, спиной повернулась к нему, понимая, что там, за плечами, темнота скрывает голодного зверя.

— Ты в порядке? — она выглядела сонной. — Мне кажется, ты вскрикнула…

— Да что ты, нет! — слабо улыбнулась я и изобразила зевок. — Я уже сплю. Прости, мам, тебе показалось.

Она окинула взглядом комнату за мной. Рука нажала плотнее на дверь, и она отворила её до конца, осматриваясь…

Я со страхом повернула голову и обомлела. Комната была пустой. По счастью, нож, пронзивший доски, терялся в темноте. Но Крика нигде не было.

Где он?!

— Доброй ночи, — бормотнула мама и ушла к себе, затворив дверь.

Я осталась в полном замешательстве. Замерла, положив руку на грудь и глубоко дыша. Первым делом заглянула не без опасений в шкаф… прошла в ванную… подёргала запертое окно.

Он как растворился. Только нож с чёрной рукоятью остался зловещим, немым напоминанием, что он был здесь — и укус, обжигающий бедро. Я задрала сорочку и провела по покрасневшей коже пальцами. На ней остался отпечаток зубов.

Ладони ещё горели, словно я опалила их, касаясь его, а тело продолжало ныть, изнемогающе напоминая о себе разлившейся в низу живота горечью.

Я обошла нож кругом. Он казался мне идолом, поставленным в честь зловещего божества. Присев на колено, ухватилась за рукоять, которую стискивала его рука, и старательно потянула на себя. Бесполезно… Как бы я ни пробовала, сил моих не хватало вытащить лезвие.

Я устало прилегла на кровать, накрывшись пледом и обняв себя. Дрожь выколачивала страх и желание, всё смешивалось и перетекало из одного в другое. Потихоньку глаза мои слипались, но пугающее понимание, что я, кажется, поддалась убийце, осталось тяжелым камнем на душе.

Я заснула беспокойно, буквально провалившись в беспамятство. Но наутро, едва открыв глаза, застыла от испуга и едва сглотнула вязкую слюну.

Нож пропал, словно его и не было.

====== Убийство в лесу ======

Комментарий к Убийство в лесу The Writing On The Wall – Iron Maiden

Следующая глава уже в пятницу, а вам на радость – новый арт и новая встреча Крика и Лесли: https://vk.com/saschaforever21?w=wall-170410898_1271

А поглядите ещё на нашего красавца, музыка к главе и опрос тоже тут:

https://vk.com/wall-170410898_1278

Юджин Уайтхед шёл в три пятнадцать ночи с дежурства к крыльцу собственного дома. Машину, на которой он приехал — старенький Plymouth Voyager — оставил у края дороги. При нём был табельный пистолет «Glock 21» в набедренной кобуре, жетон полицейского с выдавленным тяжёлым прессом по стали порядковым номером, а также ключи от автомобиля и от дома.

В двухэтажном доме, обычном с виду, мирно спали жена и пятимесячная дочь. Ночь была тёмной, улица — тихой, предутреннее небо — облачным. Юджин был отличным полицейским, но то ли он потерял бдительность, то ли на него слишком внезапно напали, но убийца зашёл сбоку и точным ударом в висок рукоятью ножа-боуи сбил его на траву.

Он слышал звук подъезжающего автомобиля, притаившись за высокой живой изгородью, и мрачно взглянул на дорожку, по которой вот-вот пройдёт будущий покойник. Ночь была холодной, но обнажённые руки в безрукавке совсем не замёрзли. Крик выдохнул осторожно носом, чтобы не выпускать пар изо рта — и опустил на подбородок маску, зафиксировав её плотнее на затылке с помощью эластичного ремешка. Он поправил капюшон на голове и услышал звук захлопнувшейся автомобильной двери.

Ладонь легла на нож, до того находившийся в специальном кожаном креплении на ремне, стянувшем талию. Крик медленно приподнялся с колена, двигаясь за изгородью в полусогнутом состоянии параллельно полицейскому. Тот ничего не подозревал и шёл с преспокойным лицом к себе домой, уже не ожидая ни подвоха, ни опасности. В Юджине Уайтхэде было порядка метра семидесяти восьми роста, сам он — достаточно крепкий, пусть и с точки зрения Крика тучный боров, неясно как работающий на своей должности, за что его только держат. Он плохо бегает, плохо стреляет, плохо думает. Он плох во всём: куда такой туше служить и защищать? Крик усмехнулся. От него, например. Прямо сейчас он устроит ублюдку форменное испытание: сумеет ли среагировать и увернуться, побарахтается ли перед смертью ещё минуту или две, или так и сдохнет как продажное ничтожество?

Юджин прошёл мимо, даже не обратив внимания на тень, мелькнувшую за его спиной. Она бесшумно перемахнула живую изгородь, армейские ботинки приземлились на носки в траву. Крадучись, Крик последовал за мужчиной след в след, не спуская с него глаз, и только близ ограды собственного дома замахнулся коротко рукоятью ножа и ударил ею в висок.

Полицейский с коротким стоном от такого удара повалился вперёд, но маньяк ловко придержал его за грудь, положив поперёк руку в перчатке и легко взваливая на руки мужчину. Крик был выше него сантиметров на десять или тринадцать и куда крепче и мускулистее, так что понёс без натуги.

— Ничего, — усмехнулся он тихо, взирая через маску на Юджина, — покатайся немножко вот так. Скоро мы с тобой вообще станем ближе некуда… И заодно узнаем друг друга получше.

Он подошёл к автомобилю, выудил из кармана брюк Уайтхэда ключи и, открыв дверь, усадил того на пассажирское сиденье рядом с собой. Сам же Крик занял место водителя, благоразумно осмотрев плимут до того на предмет камер и парктроников: хоть это и рухлядь, но кто знает, чем её решил напичкать этот горе-водитель. Единственную — с лобового стекла — он деликатно снял и положил к себе в карман. Крик привык перестраховываться и продумывать всё заранее.