Страница 13 из 52
В такие моменты время растягивается, как патока, и ты вязнешь в нём и в каждой детали, выхваченной взглядом из общей картинки.
Стив опустил руку мне на плечо, и внезапно от этого простого, безмолвного, но такого человечного жеста на душе стало легче и спокойнее. Я взглянула в карие тёплые глаза — и помедлила, не отворачиваясь так сразу.
— Мне очень жаль, что ты оказалась там.
— Мне тоже, — я неловко запнулась и добавила. — Соболезную тебе… вы с Дрю, кажется, были близки.
Стив заметно смутился, провёл рукой по волосам. За его спиной женщина-репортёр безуспешно пыталась выгнать из кадра кривляющегося старшеклассника: тогда рослый полицейский прихватил его за шкирку и силой отвёл в сторонку.
— Мы с ней с детства дружили, — сказал Стив, и в голосе впервые прорезалась странная растерянность. Но уже через секунду она выросла и оформилась в бессильную злость. — Мы только вчера обсуждали с Дрю, что собираемся на выходных на пикник… Чёрт… у нас были планы, мы разговаривали, смеялись. Ещё вчера… всего этого не должно было случиться. Она не заслужила такого ничем. Не заслужила!
Я поджала губы. Это прозвучало слишком надрывно, так, что больно стало и мне, хотя Дрю я совсем не знала. Но в памяти всплыли мамины рассеянные слова, пока она хлопотала этим утром на кухне:
— Такой образ жизни, как у неё, детка, до добра так и так не довёл бы.
Что это значит? По её мнению, выходит, Дрю вполне заслужила быть заколотой маньяком, потому что не вела примерный образ жизни? Я ушам своим не поверила, поражённо глядя на мать и откладывая вилку в сторону. Аппетит за завтраком совсем пропал.
— Мне нужно подойти к офицеру, — вдруг говорю я парню, словно бы извиняясь взглядом, — простишь меня?
— Я могу, если хочешь, пойти с тобой, — растерялся он. Но я не хотела. Я не доверяла ему, совсем не зная… и сейчас заметно насторожилась.
— Не стоит, — быстро пробормотала я и распрощалась, пока он не решил пойти следом. Паранойя… не могу же я теперь бояться и его тоже? Но одной мне пока спокойнее.
Дэрил, по счастью, всё ещё говорил с уборщиком, и приблизившись к ним, я уловила пару фраз:
-… прибраться сегодня, как вчера. Старик Пибоди до сих пор на больничном, так что я оформлю лист вызова: как полагается, протабелируем тебя.
— С-спасибо. Д…деньги мне очень пригодятся, т-ты сам знаешь. Д-да и… в… в участке как-то спокойнее работать, если честно, п-пока вся эта история с убийствами не прекратится, — ответили ему, сильно заикаясь.
— Ты, получается, вчера должен был выйти на вечернюю смену в школу? — нахмурился Дэрил и покачал головой. — Бог сберёг, иначе не скажешь… Ладно, Вик. Спасибо. Ждём к пяти часам.
Мужчины пожали друг другу руки и разошлись: тогда-то офицер меня и заметил.
— А, Лесли, — он устало потёр переносицу. — Ну ты как, в порядке? Брат с тобой был до утра? Удалось хотя бы выспаться?
С кошмарами или без? — хотелось уточнить, но я смолчала и покосилась на мятый воротничок форменной рубашки и взлохмаченные каштановые волосы. Вот кому поспать точно не удалось.
— Дэрил, я хотела спросить… — ну и как начать такой разговор? Начни с начала, как советовали в книжке про Алису. Я сейчас и сама словно в страну чудес попала. Жутких и необъяснимых. — Есть ли какие-то новости о расследовании?
— Лесли… — он положил руку мне на плечо и сжал пальцы. Это прикосновение было далеко не таким же мягким и приятным, как у Стива. — Что я могу сказать? Расследование ведётся, из Огасты вызвали детектива, но это между нами… По предварительным показаниям двух свидетелей мы составили примерный фоторобот подозреваемого, и чёрт возьми, под это описание много кто подходит, Лесли — даже я сам, потому что во мне явно больше метра семидесяти пяти и я тренируюсь каждые три дня в зале, понимаешь?
— Да… — в его голосе я слышу раздражение, но списываю всё на усталость.
— И потом, три убийства за вечер… — Дэрил покачал головой. — Прости, но сейчас у меня много работы. Сегодня вам наверняка объявят о решении властей ограничить передвижение по городу после двадцати одного часа без сопровождения взрослых.
Что за бред?! Я вспыхнула.
— Какой смысл устраивать комендантский час, если он вламывается к людям в дома? — резонно возразила я. Но он уже не слушал.
— Как только нам станет что-то известно, не сомневайся — я буду первым, кто с тобой свяжется.
Вдруг его прервал громкий вскрик. Мы быстро повернули головы и замерли: метрах в двадцати стайка девчонок кинулась врассыпную от парня, натянувшего чёрный балахон и маску-призрачное лицо: он метнулся к ним из зарослей боярышника, растущего возле школы, решив напугать, но сделал это очевидно зря и явно не ожидал увидеть здесь столько полиции. Дэрил покачал головой, вздохнув.
Двое подоспевших полицейских мигом скрутили недотёпу и увели прочь, сорвав с него маску — хотя он вырывался и возмущённо кричал:
— Это всего лишь шутка!
Народ у школы заметно притих.
— За такие шутки будут сейчас спрашивать строго, — заметил офицер вслух и пробормотал. — Дети. Детки. Детишки, чёрт бы вас побрал…
Мисс Бишоп, учительница физкультуры, зашла в женскую раздевалку без стука. Был уже четвёртый час: день выдался непростым даже если бы под ногами не крутились полицейские и репортёры.
Подтянутая и смуглая, лет сорока пяти, она выглядела очень молодо. Мускулистые ноги обтянуты белыми шортами, на груди — серебряный свисток, приз за второе место в троеборье, ещё когда сама училась в школе.
— Девочки! Потом заберёте листы с результатами забега, — объявила она и приколола кнопкой стопочку разноцветных бумажек на доску объявлений. Школьницы почти не слышали мисс Бишоп, и она безразлично махнула рукой и вышла. Им уже не до оценок.
Пшиканье дезодорантов, смех и шуточки. Девчонки переодеваются после душа: во влажном воздухе повис пар. Тут и там мелькают белые и разноцветные трусики и лифчики. Девчонки натягивают одежду и обувь, не торопятся покидать раздевалку: крутятся возле зеркал, расчёсываются и болтают.
Над Джесси Пайнс как всегда смеются: сегодня она споткнулась и упала на футбольное поле с дорожки для бега, и теперь пытается замыть следы травы с белой футболки.
— Что, Джесси, решила сходить на пастбище, но поторопилась? — это Морин Строуд из команды черлидеров. Её Джесс и такие же неудачники, как Джесс, выводили из себя.
Нельзя быть такой тупой. Такой неуклюжей. Такой тихой нюней и размазнёй, верно?
А если ты такая — терпи.
На Морин с неодобрением смотрела Лесли Клайд. Она выворачивала рубашку с изнанки, наблюдая за тем, как в Джесси летит трубочка, снятая с пакетика с соком.
— Нюня! — кричит Морин. — Сегодня ты себя превзошла. Зачем смыла траву?! Надо было её языком слизать, тёлочка! Му-у-у!
— Это отвратительно, — тихо поделилась Лесли с Дафной. — За что её задирают?
Дафна тяжело вздохнула, натягивая джинсы, и задумалась, в какой момент школьники, и даже она сама в некоторых случаях, начинали травить Джесс или таких, как она.
Лесли здесь совсем недавно: она чужая, ей не понять, потому что нет тех воспоминаний и историй, связывавших класс… и в то же время разъединявших его на группы крутых, ботаников, спортсменов, неудачников, отличниц…
Джесси прославилась ещё в пятом классе, когда написала любовное письмо Джонни Палмеру, а он сказал, что от неё воняет пóтом. Что сказать, Джонни был дурак, но пóтом от Джесс и впрямь здорово разило, особенно после быстрого бега на занятиях физкультурой.
Такие, как Джесси, словно существовали чтоб их клевать. А когда клюёшь неудачника, поневоле сам себя неудачником не считаешь.
— За что задирают? — медленно повторила Дафна и пожала плечами. — Да идиоты…
Джесс быстро собралась, не став принимать душ, и выскользнула за дверь раздевалки. Стоять голой перед этими девушкам она не хотела. Опять над ней будут смеяться: эта неуклюжая, потная, смешная, очкастая девчонка, Джесс-лишний-вес. Губы кривились от обиды, но ничего с собой поделать она не могла.