Сделка со зверем

— Так что для меня проще указать мальчишке границы, и забыть о его существовании, хотя бы до тех пор, пока его не посетит очередная блестящая идея показать свое творение сильным мира сего.

— Вижу, вы предусмотрели все! — она все-таки рассмеялась. — К тому же ваш поступок уязвит лорда Кроуби, и он вызовет вас на поединок, а ведь именно этого вы и добиваетесь?

— А вы чересчур умны, Ари, — последнее слово Честер произнес с хрипотцой, от которой у девушки по телу пробежали мурашки. Пытаясь сопротивляться влечению, она встала и с вызовом взглянула на мужа:

— Вы этим недовольны, милорд?

Честер улыбнулся и шагнул к ней, протянул руку, очерчивая контур губ.

— Я не понимаю, чем заслужил милость богини…

— А теперь вы насмехаетесь! — прошептала она.

— Напротив, я сгораю от страха, что вы оттолкнете меня…

Эти слова настолько настолько не вязались с образом герцога Честера, что морок рассеялся.

— Прекратите! — Ариадна вскочила и притопнула ногой.

— Прекратить что?

— Паясничать! — от злости на саму себя, так легко поддавшуюся льстивым речам, голос срывался и слова прозвучали жалко. — Вы не…

Она осеклась и перевела дыхание. Слова раздирали губы, и Ариадне стоило огромных усилий не выкрикнуть их. Кусая губы она отвернулась.

— Не думаю, чтобы вы могли чего-то бояться, милорд, — наконец произнесла девушка. — И даже если у вас есть в душе страхи, то мысль о том, что я оттолкну вас — последний из них.

Честер улыбнулся, заметив ее смятение.

— Вы так хорошо знаете чужие души, — вкрадчиво произннс он.

— Я не знаю, — в запале возразила Ариадна. — Просто такого, как вы вряд ли…

— Вряд ли что? Продолжайте же!

Она упрямо молчала, и герцог продолжил сам.

— Вряд ли заинтересует такая, как вы? — он усмехнулся. — Вы себя недооцениваете, Ари…

— Напротив, я здраво смотрю на мир, — сухо возразила девушка.

— О, это несомненно интересно! Но я советую вам иногда оторваться от созерцания мира и смотреться в зеркало!

— Только не начинайте меня уверять, что я — красавица! — вспыхнула Ариадна. Разговор становился все менее приятным. Она никогда не придавала значения своей внешности, но неприкрытая лесть раздражала.

Вместо ответа Честер наклонил голову, делая вид, что внимательно рассматривает жену. Окончательно разозлившись от такой бесцеремонности, девушка попыталась отвернуться, но герцог положил руки на плечи, удерживая ее.

— Действительно, — насмешливо произнес он. — Вас нельзя назвать красавицей, но когда вы вдруг прекращаете хмурится, как сейчас, а на ваших губах мелькает улыбка, вы становитесь очаровательны!

Ошеломленная странным признанием Ариадна пропустила момент, когда он наклонился к ней, легко коснулся губами ее губ. Она вздрогнула, ожидая продолжения, но герцог уже отстранился.

— Вот сейчас вы мне нравитесь больше! — довольно произнес он. — Всегда помните мои слова, Ари, и улыбайтесь почаще!

Не дожидаясь ответа, он вышел. Ариадна проводила его долгим взглядом, а потом медленно опустилась на стул, потерла виски, пытаясь упорядочить суматошные мысли. Упорядоченная за много лет жизнь в один момент рухнула, и теперь Ариадна чувствовала себя, словно листок, влекомый бурным течением реки.

Буть жива мать, девушка могла бы обратиться за советом к ней, но из родственников остался только дядя и два его сына. И с учетом случившегося, было бы глупо поведать им свои мысли. Ариадна тяжело вздохнула. она окончательно запуталась, и не понимала, чего хочет: чтобы герцог нарушил данное ей слово или честно выполнил свою часть сделки.

Глава 19

Насвистывая незатейливую мелодию, Роберт сбежал по ступеням крыльца и направился к реке. Буря, бушевавшая всю ночь, миновала и теперь природа наслаждалась наступившим затишьем. Солнце робко выглянуло из-за облаков, его лучи переливались в дождевых каплях, усеивавших яркую листву, а под ногами хрустели упавшие от ветра яблоки.

Роберт подобрал одно из них, вытер о край дублета, надкусил и скривился: оно было ужасно кислым. Не долго думая, герцог размахнулся и зашвырнул яблоко вглубь сада. Глухой стук подсказал, что оно ударился о ствол дерева.

Честер хмыкнул и направился к пристани. Каменные рыси, украшавшие ступени, потемнели от влаги. Герцогу показалось, что статуи смотрят на хозяина с укором. Впрочем, это была игра воображения. Роберт прекрасно понимал, что заставило его искать уединения в заросшем саду.

Вернее, кто. Ариадна. Близость к ней заставляла забыть о разуме. Хотелось схватить ее, осыпать поцелуями, и… при представлении о том, что могло случиться между ними, сердце глухо застучало, на висках выступил пот.

Как же тяжело желать женщину, и не иметь возможности осуществить это желание! А ведь она была его женой! Роберт знал, прояви он настойчивость, Ариадна не сможет отказать… а потом будет терзаться.

Чтобы прогнать мысли будоражащие кровь, он разделся и с пристани нырнул в реку. Холод заставил вздрогнуть. От ила, щедро покрывавшего дно реки, вода была мутной. Солнечные лучи, пронизывавшие реку до самого дна, создавали завораживающие узоры. Засмотревшись на них, Честер едва не пропустил момент, когда воздуха в легких стало не хватать а голова закружилась. Собравшись с силами, он несколькими резкими рывками вынырнула на поверхность, перевернулся на спину, с наслаждением вдыхая запахи реки. Отдышавшись, он заметил, что течение снесло его и мощными гребками направился к обратно к пристани.

Там выбрался на ступени и подставил лицо солнцу. Посидев так минут пять, он с сожалением натянул рубашку, подхватил сапоги и направился в дом.

Паскуале показывал дом Ариадне, поэтому одеваться пришлось самому. Застегнув дублет, Роберт, повинуясь порыву, достал из потайного отделения ларец с драгоценностями, откинул крышку. Камни призывно блеснули. Герцог протянул руку и достал фамильное колье: золотые квадратные пластины с вплавленными в них рубинами одинакового размера, соединены между собой цепочками из золота.

Как правило, именно это украшение герцог дарил своей жене в качестве утреннего дара. Год назад королева, пытаясь избежать воспоминаний, продала это колье, вместе с рубиновой диадемой, изготовленной веком позже, и Роберту потребовалось немало усилий, чтобы получить их обратно.

Скривившись от воспоминаний, он высыпал украшения на кровать и задумчиво перебрал их. Броши, кулоны, серьги… при виде двух колец, сцепленных между собой, герцог нахмурился. Он и забыл, про самое главное — кольцо, которое глава рода надевал невесте в храме.

Когда-то ювелир-халфлинг сделал для одного из Честеров три кольца, которые могли соединяться в одно. Напитанные магической силой, они защищали своего владельца. Впоследствие эти кольца использовались как обручальные. И теперь два из них находились в ларце, а вот третье… герцог вздохнул. Как он не откладывал это дело, необходимо было забрать кольцо у той, кому оно больше не принадлежало.

Странно, что мать не отдала его Роберту сразу. Впрочем, она всегда была падка на украшения, а фамильное кольцо с бриллиантом до сих пор считалось произведением искусства. Вряд ли она отдаст его просто так.

Честер прищурился, просчитывая все варианты. Положение матери, ее титул делали невозможными магическое воздействие или угрозы. Обращаться в рысь тоже было глупо — ее величество вполне могла подать жалобу Вильгельму, и тот, как бы не ненавидел мачеху, обязан будет разбираться со сводным братом, а Роберту не хотелось проверять кого из них двоих его величество не любит больше.

План пришел сам собой. Хорошо обдумав последствия, Честер приказал седлать коней и вскоре в сопровождении слуг выехал из ворот усадьбы. Несмотря на лето, за спиной у герцога развивался короткий плащ, подбитый белым шелком, а в густом мехе воротника, если присмотреться, можно было заметить крысиный хвост.

Лошадей вчера купил Паскуале. Слуга торопился и потому они не отличались резвостью. Хорошие, добротные, тем не менее они вызывали глухое раздражение, подпитываемое тоской по вороному Шторму, ныне стоящему в королевских конюшнях. Вильгельм всегда с завистью поглядывал на породистого скакуна и вряд ли жаждет вернуть его сводному брату.