Страница 68 из 89
Тахира ждала Малика. Он позвонил ей на мобильный на следующий день после их первого разговора в кафе, и она согласилась встретиться с ним здесь. Другие уши слушали, когда он звонил — коллеги Лиз отслеживали все звонки, входящие и исходящие на мобильный телефон Малика.
Он предложил им встретиться в парке, указав на эту скамейку на холме, где большие каштаны давали тень и уединение. Тахира чувствовала, что он разрывается между желанием увидеть ее и нежеланием быть замеченным разговаривающим с незамужней молодой женщиной, которая была известна больше своим прямолинейным характером, чем своей исламской набожностью.
Обернувшись, она заметила его, идущего через задний вход в парк. Он был одет в джинсы и темную футболку, в руке у него был мобильный телефон. Сев рядом с ней на скамейку, он с тревогой огляделся, хотя в сотне ярдов от них никого не было.
«Здравствуй, Малик, рад снова тебя видеть».
'Так же. Ты прекрасно выглядишь сегодня.
— Ты видишь, что там происходит? — весело спросила Тахира, указывая на сцену у подножия холма. — В субботу здесь будет поп-концерт.
'Я знаю.' Малик казался не впечатленным.
— У меня есть билеты. Мой кузен и я идем.
— Зачем ты это делаешь?
«Это нут. Я люблю их музыку». Что было правдой. Азиатская группа, состоящая исключительно из девушек, недавно прославилась своим синглом «Biryani for Two». Их солист, Banditti Kahab, был на Celebrity Big Brother, с большим количеством макияжа и все более скудной чередой мини-юбок. Тахира знала, что девушки вульгарны, но их песни были запоминающимися, и в любом случае она восхищалась их смелостью. Ей нравилось, как они бросали вызов условностям, на которых выросли, и при этом умудрялись оставаться такими же азиатами, как и англичанами.
Малик застонал. — О, Тахира, тебе так многому предстоит научиться. То, как ты говоришь, звучит так, будто тебе промыли мозги.
«Промыты мозги. Кем?
«Так называемая культура Запада, что еще? Разве ты не видишь? Девушки в этой группе олицетворяют самые худшие вещи в этой стране — сексуальную одежду, броские украшения, много косметики. Выставляя напоказ свои тела. Все вещи, которые они соблазнили думать, гламурны. И что их соблазнило? Телевидение, таблоиды и реклама – особенно реклама. Вы видите их повсюду. За короткие юбки, обнаженную кожу и все то, что осуждает наша собственная религия.
— Это просто девичья группа, Малик.
«Это еще хуже — их единственная цель — прославиться. Они распроданы самым худшим из возможных способов.
Теперь он звучал рассерженно, и Тахира не стала спорить. Лиз сказала ей подыгрывать ему, что бы она ни думала о том, что он сказал. Он продолжал: «Когда же мы когда-нибудь научимся? Путь вперед лежит не через подражание Западу. Мы должны заставить Запад принять наши стандарты, а не наоборот».
— Но возможно ли это? — нерешительно спросила Тахира.
— Это может занять время, — признал Малик. — Но это когда-нибудь произойдет. Ты смотришь. Я своими глазами видел жителей Запада, принявших ислам».
'Действительно?'
'Да.' Он покровительственно рассмеялся. «Одна из них была даже женщиной. Голубоглазый дьявол, — добавил он, смеясь над клише.
— Где вы с ней познакомились? спросила она.
Малик колебался. — Это было связано с миссией, о которой я тебе говорил. Надеюсь, вы сохранили этот секрет.
'Конечно.' Она сделала паузу, а затем рискнула: «Мне жаль, что ты уезжаешь». Она надеялась, что эти слова не прозвучали для него так нелепо, как для нее, но она делала ставку на то, что его эго было достаточно большим, чтобы он мог принять их без вопросов.
К ее удивлению, он сказал: «В конце концов, я не поеду в Пакистан».
'Вы не?'
'Нет. Планы изменились.
'А что насчет остальных?'
— Они уже ушли.
— Ушел без тебя? Она была удивлена, но не осмелилась спросить, почему он остался. Поэтому она просто сказала: «Ну, это хорошо для меня».
Но Малик выглядел смущенным. Она задавалась вопросом, почему — если он увлечен ею, он должен быть рад, что не уезжает. Она посмотрела на него. — В чем дело, Малик? Ты расстроен, что не поедешь?
Он пожал плечами и ничего не сказал, но Тахира знала, что что-то не так.
«Возможно, тебя больше интересует этот светловолосый голубоглазый дьявол, чем я», — поддразнила она.
— Я не говорил, что она блондинка, — отрезал Малик. Он огляделся, внезапно снова напрягшись. — Мне пора.
— Хорошо, — сказала она, как будто ее чувства были задеты. — Хочешь встретиться снова, Малик?
Он колебался, и она видела отражение его конфликта на его лице. Она явно привлекала его, но была в нем и другая сторона — сторона, которая заставляла его напряженно оглядываться, сторона, в которой не было места ни для нее, ни для какой-либо другой женщины.
В конце концов Малик улыбнулся ей. «Конечно, мы еще встретимся. Это единственное, что хорошо в моем изменении планов. Он протянул руку и положил руку ей на руку. «Давай увидимся в субботу, прежде чем ты пойдешь на концерт. Мы могли бы встретиться в кафе. Он не смотрел на нее, когда говорил; его мысли были заняты чем-то другим, а она понятия не имела, что именно.
Глава 48