Страница 67 из 89
«Кто-нибудь в UCSO знает, что я буду на борту?»
'Точно нет. Даже их староста в Лондоне понятия не имеет, что мы кого-то посадили на Аристидов. И мы не хотели, чтобы об этом узнал этот парень Бергер, поскольку похоже, что утечки происходят из его офиса.
Для связи Технический Тед передал ноутбук, содержащий устройства, которые, как он заверил Дэйва, будут полностью невидимы для всех, кто смотрит на его машину, кроме самого искушенного техника. Они позволят отправлять зашифрованные сообщения напрямую в Thames House и обратно. Офис Бруно в посольстве в Афинах должен был служить запасным средством связи на случай отказа системы.
Уладив все это, Бруно заказал еще одну бутылку вина и, к удивлению Дэйва, сказал: «Ты много работал с Лиз Карлайл — расскажи мне о ней». И до конца ужина Дэйв избегал своих наводящих вопросов о Лиз, как мог, не говоря ничего откровенного и безуспешно пытаясь сменить тему. К концу вечера у него осталось отчетливое впечатление, что Бруно проявляет интерес к Лиз не из-за него самого; он пытался выяснить, была ли она связана с его боссом Джеффри Фейном.
Корабль уже достиг Красного моря, и Дэйв еще не очень хорошо познакомился с пакистанскими членами экипажа. В Средиземном море разразились два небольших шторма, и «Аристид» без стабилизаторов мотало, как йо-йо. Все пакистанские члены экипажа страдали морской болезнью почти два дня, и самому Дэйву однажды пришлось лечь спать. Даже когда они были здоровы, четверо мужчин не смешивались с остальной командой и во время еды занимали свой собственный стол. Когда он встретил их на палубе и попытался завязать разговор — о крикете или о наводнении в Пакистане, о котором рассказывали в новостях, — они только кивнули и удалились.
Но затем один из них, матрос по имени Фазал, поранил себе руку, привязывая контейнеры на палубе. Дейв заметил Фазала в начале путешествия и подумал, что он выглядит намного моложе и уязвимее, чем другие пакистанцы. И, что интересно, когда он впервые пришел в операционную, чтобы обработать руку после аварии, он ответил на вопросы доктора Макинтайра на беглом английском языке с явным оттенком бирмингемского акцента.
Теперь Фазал должен был прийти и переодеться, и Дейв надеялся, что он сможет использовать эту возможность, чтобы заставить его говорить. Когда он предположил, что доктор Макинтайр мог бы пойти поиграть в карты, оставив Дэйва одному присматривать за ним на тот час, когда операционная открыта, шотландец сразу все понял и удалился.
Фазал появился вовремя и сел, пока Дэйв переодевался. — Скажи мне, как ты себя чувствуешь, — сказал Дэйв, приняв врачебную манеру. — Болеть перестало?
— Да, все в порядке.
— Надеюсь, вы не оказываете на него никакого давления?
'Нет. У меня легкие обязанности.
— Ты не похож на пакистанца. Дэйв оторвался от своей повязки и улыбнулся. «Мне кажется, что это акцент Брамми. Моя мама приехала из Бирмингема; вырос недалеко от Спрингфилд-парка.
Глаза Фазала расширились. «Вот откуда я родом».
'Действительно?' — сказал Дэйв. — Тогда все было по-ирландски.
— Больше нет, — сказал Фазал с намеком на ухмылку.
— Что же привело вас сюда? Мы далеко от дома.
Фазал поколебался, затем сказал: — Я хотел увидеть мир. У моей мамы была семья в Пакистане; один из них подтолкнул меня к этому».
Дэйв указал в иллюминатор, откуда все еще виднелся песчаный берег Саудовской Аравии. 'Ты не хотел пойти туда? В Саудовскую, я имею в виду. Мекка и все такое.
Фазал задумался. — Когда-нибудь, — сказал он наконец. — Но они не истинные последователи веры. Правящая семья коррумпирована.
Дэйв пожал плечами. «Не может быть хуже Африки. Подожди, пока не увидишь Момбасу. Нам придется подкупить начальника порта, прежде чем мы сможем опустить трап. Он закончил перевязку и рассмеялся. — Я думаю, там не так много последователей истинной веры.
Фазал покачал головой. 'Ты не прав.'
Дэйв поднял брови. 'Действительно?' Он уже собирался спросить Фазала, встретится ли тот с кем-нибудь из этих «истинно верующих», когда увидел, как лицо мальчика застыло. Кто-то стоял в дверях консультационной комнаты, и когда Дэйв огляделся, он увидел, что это был еще один из пакистанской группы — пожилой мужчина по имени Пержев, который, казалось, отвечал за остальных. Он что-то пролаял на урду, и Фазал мельком взглянул на Дейва, затем встал и быстро ушел.
Это было разочаровывающим, но, по крайней мере, он связался с мальчиком и подтвердил, что он не только из Бирмингема, но и из района Спаркхилл. Наконец-то ему было что сообщить. А Фазал казался уязвимым — это может пригодиться, если дела пойдут плохо.
В конце часа Дэйв запер операционную и вернулся в свою каюту. Он проверял несколько примитивные меры безопасности, которые устанавливал каждый раз, когда покидал свою комнату: единственная прядь волос балансировала на ручке верхнего ящика стола; и предметы в его наборе для бритья, казалось бы, беспорядочная смесь зубной пасты, бритв и крема для бритья, которые на самом деле были тщательно разложены.
Волос не было, и он нашел их только тогда, когда опустился на четвереньки и осмотрел линолеумный пол. Это не обязательно что-то значило – сквозняк, когда он открывал дверь, легко мог ее сдуть. Содержимое ящика казалось в порядке; его ноутбук был там, где он его оставил, по-видимому, нетронутым. Он подошел к умывальнику, чтобы посмотреть на свою сумку для бритья. Все было на месте, к своему облегчению он увидел, но потом понял, что что-то не так. Тюбик зубной пасты был перевернут.
Кто-то был в его комнате.
Глава 47
Они ставили сцену в конце Спрингфилд-парка. Со скамьи, на которой сидела Тахира, она могла видеть леса и двух рабочих, устанавливающих лестницу на одном конце платформы. Рядом с фургоном, припаркованным на траве, электрик разбирал путаницу проводов, похожую на спагетти.