Кто люб богам

Джулиан снова повернулся в левому разъёму. Прижав к нему ухо, он принялся простукивал дерево пальцами. Потом проделал то же с разъёмом справа. Это игра воображения или звук отличался? Он попробовал ещё раз. Музыкальный слух, от которого Джулиан страдал, когда тот заставлял его резко воспринимать неприятные звуки, сейчас хорошо ему послужил. Левый разъём звучал более звонко.

К Кестрелю присоединилась Марианна.

- Зачем вы стучите по окнам?

- Кажется, за этим разъёмом для ставня есть пустое пространство.

- Вы хотите сказать – тайник? Как в каком-нибудь страшном романе, которые Александр читал?

- Это ведь на него похоже, не так ли – превратить факт в вымысел, а вымысел – в факт?

Но Марианну не интересовала подобная метафизика.

- Как узнать, что внутри?

- Взломать, если потребуется. Но должен быть способ получше. У одного моего итальянского друга в доме было нечто похожее. Соединение кажется безупречным, но если нажать на панель в нужном месте, она откроется. Я попробую.

Он оставил свечу на подоконнике и нажал на внутреннюю поверхность разъёма. Ничего не произошло. Тогда Джулиан по-другому поставил пальцы и провёл одной рукой вверх от центра разъёма, а другой вниз. Он надавил ещё раз – раздался приглушённый щелчок и панель медленно открылась наружу.

Кестрель схватил свечу и посветил внутрь. Его ослепило сверкание красок и драгоценных камней. Будто сокровищница из сказок «Тысячи и одной ночи», что он читал ещё мальчишкой – груда драгоценностей за волшебной дверью.

- Мои украшения! – Марианна подскочила к Джулиану и запустила руку внутрь. – Посмотрите, вот моя изумрудная брошь с перьями, рубиновый гребень, браслет с камеей… А это что? О, это ведь Фанни.

Она вытащила из тайника небольшой предмет. Джулиан присмотрелся. Небольшой топазовый крест на дешевой, потускневшей позолоченной цепочке. Он поднёс свечу поближе. То, что он увидел, заставило достать монокль, чтобы рассмотреть получше.

Цепочка не потускнела. Звенья были испачканы чем-то тёмным. Джулиан подцепил кусочек перочинным ножом. В неверном свете свечи он разглядел, что неизвестное вещество было красным.

- Вы уверены, что это принадлежало Фанни? – спросил он.

Марианна была занята тем, что вытаскивала побрякушки из тайника и почти не смотрела по сторонам.

- О, да. Она всё время его носила. Дорожила им так, будто он бриллиантовый. Я всё забрала?

Джулиан посветил в тайник. Он был пуст. Марианна сгребла свои сокровища и поспешила к зеркалу.

- Зажгите свеч! – умоляла она.

Он зажёг свечи по обе стороны. Женщина применяла одно украшение за другим, свет играл на драгоценных камнях, когда Марианна вертелась перед зеркалом, не в силах налюбоваться на себя.

Джулиан снова взглянул на крестик Фанни – её единственное скромное украшение. Внезапно в его голове пробудилось воспоминание. Он зашагал взад и вперёд, сжимая крестик, будто это была путеводная нить, что выведет из лабиринта. Так и было.

Было за полночь, когда Джулиан упорядочил свои мысли и составил план. Марианну уже сморил сон. Женщина заснула в кресле у камина, вся увешенная ожерельями, браслетами, камеями, будто маленькая девочка, играющая с украшениями матери. Джулиан не собирался будить её. Под её глазами залегли тени, а свет камина смягчал измученные черты лица. Своей бледностью и напряжением Марианна вдруг напомнила Джулиану миссис Фолькленд. Пожалуй, любовница Александра имела перед женой одно преимущество – у неё не было гордости. Раны, нанесённые ей обманом, жестокостью и тиранством любовника, заживут. Он не смог уничтожить Марианну, как почти погубил Белинду.

Джулиан вернулся к письменному столу и набросал записку.

Сэр Малькольм

Я сделал важное открытие. Я приеду к вам завтра утром к десяти часам и расскажу о нём. Я боюсь, что обязан взять с собой миссис Десмонд. Я понимаю, что её присутствие под одной крышей с миссис Фолькленд будет крайне неудобным, но уверяю вас, что это необходимо. Прошу вас позаботиться о том, чтобы все оставались дома, но никто не знал о нашем визите. Мне жаль наводить такого тумана, но объяснения нельзя доверить бумаге.

Ваш преданный слуга Джулиан Кестрель

Он позвонил Николку и велел передать записку как можно быстрее.

- И пришлите служанку позаботиться о миссис Десмонд – ей не следует оставаться в кабинете на всю ночь. Скажите ей, что я буду благодарен, если она поедет со мной с Хэмпстед утром. Я зайду за ней в восемь. Могу я пока оставить кабриолет мистера Пойнтера в конюшнях?

- Конечно, сэр.

- Спасибо. Распорядитесь, чтобы завтра его подали к восьми.

- Да, сэр.

Джулиан ушёл, забрав с собой крестик Фанни. Он зашёл к себе на Кларджес-стрит и с удивлением обнаружил свет в передней комнате цоколя. В окне появился Брокер. Получив знак подняться и открыть дверь, камердинер, на котором был фартук и пара кожаных перчаток, впустил хозяина внутрь.

- Что ты делал? – спросил Джулиан, поднимаясь к себе.

- Полировал серебро, сэр. Ваш несессер, и шандалы, и остальное.

- В час ночи?

- Я подумал, что нужно их отполировать, сэр. Они немного потемнели.

- Чепуха. Ты просто беспокоился как курица-наседка, ожидая, пока я вернулась. Ты что, думал, я сгину в каком-нибудь подземелье?

- Я не знаю о каком подземелье вы говорите, сэр, но если бы вы в нём пропали, это было бы очень скверно.

Джулиан улыбнулся.

- Я расскажу тебе обо всех приключениях, но сейчас тебе нужно приготовить мне ванну и постель. Я уеду завтра утром, если хочу выиграть своё пари к полудню.

Назавтра утром, направляясь к дому Александра, Джулиан подумал, что было бы забавно ещё раз ни свет, ни заря поднять Феликса, чтобы попросить кабриолет на лишний денёк. Но это было бы слишком жестоко, а ещё заняло бы слишком много времени. Феликс не спешил вернуть экипаж, так что не будет возражать, если Джулиан увезёт на нём Марианну в Хэмпстед.

Когда Джулиан прибыл, у дверей уже стоял Альфред, что держал лошадей и тянул шею, пытаясь поглазеть на служанку в окне чердака, которая укладывала волосы. Джулиан сказал ему, что собирается ехать немедленно, и позвонил в дверь.

Марианна ждала его в турецкой приёмной. Она нашла лиловое платье миссис Фолькленд, что собирались пожертвовать приходу. Оно слишком обтягивало женщину в груди, но это явно не беспокоило Марианну. Джулиан вспомнил, как Люк описывал вернувшуюся из Сигнетс-Корт хозяйку: «…она надела новое платье – из лилового шёлка… Один из рукавов был почти оторван у самого плеча». Да, на плече были следы починки, но такие незаметные, что если про них не знать, то не заметишь. Но зная то, что Джулиан знал сейчас, он нисколько не удивился, что миссис Фолькленд не захотела больше надевать это платье.

Марианна прихорашивалась перед зеркалом.