Кто люб богам

- А почему для вас так важно строить из себя умника?

- Но я совсем немного умник, я полагаю, а вы совсем не такой глупец, каким кажетесь.

- У меня болит голова. Пожалуйста, не поймите неправильно – я считаю вас одним из своих самых дорогих друзей, но сейчас я хочу, чтобы вы ушли.

- Я знаю, что наносить визит в такой час – варварство, но у меня мало времени. Я побился об заклад с Де Виттом на пять сотен фунтов, что распутаю это дело завтра к полудню, и проиграть было бы очень неудобно так как, если хорошо подумать, у меня нет пяти сотен фунтов.

- Вы знаете, – сказал Феликс, заворачиваясь в одеяло, – вы всегда можете занять у меня…

Джулиан улыбнулся.

- Вы очень добры, мой дорогой друг, но если мне придётся занимать деньги, то только у какого-нибудь ростовщика, которого я смогу безнаказанно презирать. Занимать деньги у друзей – значит самому ограничивать естественные чувства.

- Что же, если вам нужен кабриолет, берите, – Феликс просветлел, – и Альфреда возьмите – моего «тигра». Он присмотрит за лошадью, а если повезёт, он потеряется за городом или его украдут цыгане. Найдите мне перо и бумагу, будьте добры, и я напишу вам записку.

Джулиан подошёл к маленькому письменному столику времён Людовика XV, и разгрёб кучу приглашений, счетов, иллюстраций с самыми модными костюмами, календарей скачек, лотерейных билетов и французских романов. Наконец он откопал бумагу и стальное перо, украшенное золотыми звёздами. Феликс написал записку, позволяющую Джулиану взять его кабриолет, и вновь зарылся в одеяла. Джулиан поблагодарил его и задёрнул полог кровати.

- Вы знаете, – сонно пробормотал Феликс, – это не так плохо, что вы пришли сейчас. Вы сможете развеять гадкие слухи, что я сплю с…– он зевнул; Джулиан ждал, слегка напрягшись.

- …С папильотками в волосах, – разрушил всё напряжение Феликс. – Я сделаю всё, что смогу, чтобы пресечь эту клевету в зародыше. Доброе утро… или, скорее ночи, если вы это предпочитаете.

Столько раз съездив на север в Хэмпстед, Джулиан в этот раз с удовольствием поехал на юг, в Суррей. Дорога была в удовольствие, особенно в таком первоклассном экипаже, как у Феликса. Его вишнёвый цвет, на вкус Джулиана, был слишком кричащим, но по всех остальных отношениях кабриолет оказался превосходным – лёгкий, элегантный и отлично сбалансированный. Как только город остался позади, Джулиан пустил лошадь лёгким галопом и обнаружил, что рессоры справляются с тряской даже на пятнадцати милях в час. Он бы хотел сам иметь такой кабриолет, но тот был дьявольски дорог. Экипаж нужно купить, его нужно где-то держать, за ним нужно ухаживать, кормить второго коня и нанять грума, вроде Альфреда. Не стоит бегать от правды – доход не позволял Джулиану и гардероб, и экипаж. А гардероб был необходим.

Он решил начать свои исследования с «Рыжей клячонки». Справившись у сборщика дорожных пошлин, Кестрель направился на восток, мимо земляничных полей и овечьих стад, пока не добрался до длинного низкого трактира. У этого здания было удивительно злое «выражение лица», отчасти благодаря верхнему этажу, что нависал над нижним, как будто хмурясь, а отчасти – из-за терракотовых стен, что выглядели как красное лицо. На раскачивающейся вывеске была изображена не маленькая, весёлая лошадка, а грустная девушка с голубыми глазами и рыжеватыми локонами. Джулиан подумал, что раньше заведение могло называться «Рыжая девчонка»[78].

Его прибытие в таком ярком экипаже навело небольшой переполох. Бен Фоули принял заботу о лошади с видимым благоговением – он явно считал, что джентльмены путешествуют именно в таких кабриолетах. Альфред остался расхаживать по двору, хвастаясь перед конюхами своей ливреей.

Джулиан вошёл внутрь и поговорил с Рут Пайпер. Она присоединилась к нему в кофейной и принесла кружку прекрасного эля.

- Перед вами здесь уже был человек с Боу-стрит, сэр, – сообщила она. – Мистер Билл Уоткинс. Он пришёл на рассвете, когда у нас полно дел. Бен рассказал, как мы ходили на Боу-стрит, как видели там двуколку и лошадь, и как оказалось, что ей тогда правил мистер Фолькленд. А потом приходило ещё много людей из деревни и тоже рассказывали, что видели двуколку и лошадь. Они такое сочиняли, вы бы и не подумали! Говорили, что приходили выпить пинту пива в тот вечер и видели мистера Фолькленда, сочиняли, что он говорил и как выглядел. Никто не видел его больше минуты, кроме меня и Бена – я уверена! Но люди всё пытаются в это лезть. Папа говорит, что они просто хотят долю от вознаграждения.

- Вознаграждения могут развязывать людям языки – порой настолько, что их память начинает что-то изобретать.

- Тогда мне жаль мистера Уоткинса, которому пришлось их все слушать просто потому, что кто-то мог случайно сболтнуть что-то правдивое. Вы тоже хотите поговорить с людьми, сэр?

- Нет, я думаю, он справился лучше меня. Мне лучше проехаться по округе.

- А что вы надеетесь найти, сэр?

Джулиан криво улыбнулся.

- Хотел бы я знать.

Несколько часов езды по округе с остановками на то, чтобы расспросить людей и дать отдохнуть лошади, не принесли Джулиану никакого понимания о том, чего он хотел достичь. Кажется, здесь ничего было не узнать. Деревни с их церквями, трактирами и лавочками не могли бы быть более обыденными. Поля со злаками и хмелем, голубятни и водяные мельницы были прекрасны в бледном майском солнце, но совершенно неинтересны. Что привело Александра в эти пасторальные края? Где здесь он мог избавиться от своей любовницы?

Джулиан уже принялся гадать, не был ли он несправедлив к Александру. Быть может поиски недостатков и пороков этого всеобщего любимца так его захватили, что он легко приписал ему похищение и убийство? Кестрель решил составить версию, что оправдывала бы Александра. Допустим, он увёз миссис Десмонд в Суррей по каким-то безобидным причинам. А пока они были здесь, кто-то купил, одолжил или украл у них двуколку с лошадью и уехал на ней в Хэмпстед, чтобы совершить убийство. Это объясняло глину на двуколке – но не следы в доме миссис Десмонд. Хорошо – допустим, Александр увёз любовницу в Суррей, оставил ей двуколку – женщина бы справилась с таким лёгким экипажем – а сам вернулся в Лондон, утащил её служанку на кирпичный завод, убил её, потом вернулся в Сигнетс-Корт, чтобы смыть следы и увезти вещи.

Нет, такой номер не пройдёт. Оставалась остановка Александра в «Рыжей клячонке», когда у него были двуколка с лошадью, а женщины не было. Если двуколку в Лондон увезла миссис Десмонд, где она пряталась, пока Александр три четверти часа сидел в трактире, пил кофе с «Кюрасао» и заигрывал с Рут? Нет, он должен был уже от неё избавиться – только в этом может быть объяснение его спокойствию и безмятежности. Но как?

Джулиан открыл часы. Половина третьего. Быть может, вернуться в «Клячонку» и получше продумать свои действия? Он повернулся кабриолет, улыбнувшись желанию иметь собственный экипаж. Эта мечта не для того, кому вскорости придётся искать пять сотен фунтов.

Он остановился у развилки, думая, какую дорогу выбрать. Более широкая и наезженная приведёт его в трактиру, но по этому пути он уже прошёл. Узкая тропинка, отходящая от дороги, приведёт его неизвестно куда. Заметив мальчика в рабочем халате, что брёл через поле, Джулиан окликнул его: