Кто люб богам

Глава 25. Дом без окон

Сэр Малькольм, Джулиан и Вэнс обсудили, что делать дальше. Джулиан рассказал, что думает о ночи Убийства на кирпичном заводе.

- Конечно, остаётся много неучтённого. Но я думаю, что мы твёрдо можем предположить одно: женщина, что видел Джемми Отис, была миссис Десмонд.

- Она не подходит под описание жертвы с завода, – указал Вэнс.

- Да. Именно поэтому я и думаю, что это она. Александр не мог увозить из Сигнетс-Корт жертву с кирпичного завода. Если предположить, что убийство на заводе было совершено после того, как он заезжал в «Рыжую клячонку», то нужно задуматься, где была жертва, пока он сидел в трактире? И зачем везти жертву в Суррей, а потом возвращаться в Хэмпстед? Кроме того, Джемми говорил, что на женщине были шитые золотом туфли. Это напоминает скорее миссис Десмонд, чем её служанку – которая тоже пропала в ту ночь, и которая похожа на жертву с завода.

- Разве вы не говорили, – спросил сэр Малькольм полным отвращения голосом, – что миссис Десмонд водила других женщин в свой дом? Что она… предоставляла их… Александру? Разве в двуколке он не мог увезти одну из таких?

- Это возможно. Но у Александра были веские причины избавиться от миссис Десмонд. Она слишком много знала о нём. Она знала, что он изменяет жене, а на людях изображает верного мужа. Хуже того, она участвовала в его плане против миссис Фолькленд. Она переодевалась в собственную служанку и заманила миссис Фолькленд в Сигнетс-Корт. Что бы не крылось за этой загадкой, это было не к его чести.

На самом деле Джулиан подумал, что знает, что кроется за загадкой. Но никто не спросил об этом, и он не стал говорить, желая пока придержать эту теорию.

- Учитывая всё, что вы сказали, сэр, – проговорил Вэнс, – что с ней случилось?

- Мы знаем, что миссис Десмонд не была жертвой с завода, ergo, она может быть ещё жива. Александра видели в Суррее после того, как он увёз её из Сигнетс-Корт. У него должны были быть причины приехать в Суррей. Быть может, у неё оставались родственники или друзья, которым он её отдал. Я думаю, вам нужно подать новое объявление в окрестностях «Рыжей клячонки» – описать миссис Десмонд и посулить награду за сведения о ней.

- Верно, сэр, – кивнул Вэнс. – Я ещё пошлю Билла Уоткинса расспросить о ней и мистере Фолькленде в трактирах и у платных ворот. Что скажете, сэр?

- Отличная мысль.

«А что буду делать я сам? – задумался Джулиан. – Я уже потерял целый день на путешествие в Сомерсет, и сейчас совершенно не хочется ждать у моря погоды, а от Вэнса – результатов. Но в чём смысл бесцельно носиться по городу? Делать что-то просто для того, чтобы сделать – дурная идея».

Он пошёл домой и принялся упорядочивать все собранные сведения. Никаких озарений это не принесло. Кестрель послал Брокера за газетами и пробежал последние известия о деле Фолькленда в надежде, что найдёт там свежий взгляд. Но расследование было делом Джулиана, и он сам знал о нём куда больше газет. Без коронерских расследований и публичного допроса свидетелей, журналистам было просто неоткуда брать новости. «Таймс» сокрушалась положением дел, при котором расследование серьёзного преступления стадо джентльменским развлечением. «Колокол лондонской жизни», напротив, восхищался ролью Джулиана и жеманно рассказывал читателям, как столь известный денди «заглядывает под каждый камень в поисках жестокого убийцы некоего А. Ф., чьи модные приёмы очаровали весь высший свет». Александр всегда был любимцем таких газет.

Джулиан поужинал с друзьями в гостинице Ковент-Гардена, но отклонил приглашение пойти в девичью обитель[77]. Он был не в настроении покупать любовь. Вернувшись домой, Кестрель вспомнил письмо Филиппы Фонтклер, забытое на письменном столе. Взяв перо и бумагу, он принялся писать ответ. Он не сказал ничего о расследовании – девочка уже натерпелась подобного в прошлом году, когда убийство ворвалось в спокойную сельскую жизнь её дома.

Кестрель поблагодарил Филиппу за то, что она поделилась секретом о Мод и обещал никому не рассказывать, пока не получит разрешения. В конце он добавил:

На вашем месте я бы не стал беспокоится о том, что вы не чувствуете себя тётей. Это нельзя ощутить в одиночестве. Ни один знакомый мне мужчина не мог почувствовать себя мужем, пока у него не появилась жена, или отцом, пока у него не родился ребёнок. Я убеждён, что когда вы вживую познакомитесь со своим племянником или племянницей, вы отлично поладите.

Он приложил промокашку, а потом откинулся на спинку стула, вертя в руках перо и размышляя о том, каково это – быть чьим-то дядей или братом, или племянником, или кузеном.

«Ты хандришь, – сказал он себе, – тебя угнетает расследование, и ты не оправился от разговора с Тиббсом, что залез тебе в душу. Заканчивай письмо и иди спать».

Утром он проснулся в совершенно ином расположении духа. В округе «Рыжей клячонки» должно быть что-то важное, иначе Александр бы не поехал туда с миссис Десмонд. Кестрель решил идти и искать сам. Он не собирался следовать какому-то продуманному пути – возможно, он даже не будет останавливаться, чтобы расспросить местных. Он просто будет держать глаза и уши открытыми. Кто знает, что мог пропустить Вэнс. В худшем случае, Джулиан останется с тем, что имеет сейчас.

Он позвонил Брокеру и пересказал ему свой план. К семи часам Джулиан уже побрился, оделся, позавтракал и отправился повидать Феликса Пойнтера.

Слуга Феликса встретил его с немалым удивлением.

- Мистера Пойнтера нет дома, сэр.

- Ни одного цивилизованного человека в такой час нет дома. Но моё дело достаточно важно, чтобы пренебречь приличиями.

- Сэр, я не могу сам…

- Тогда позвольте мне избавить вас от этой ответственности.

Он поднялся в спальню Феликса и постучал. Не получив ответа, он постучал сильнее. Наконец, раздался опустошённый голос:

- Входите… кто бы вы не были… только прекратите грохот. Моя голова болит так, будто по ней маршируют три дюжины драгун.

Джулиан вошёл. Лицо Феликса слабо угадывалось на фоне зелёного шёлка его полога, а ночной колпак съехал на одно ухо.

- Доброе утро, – мило поприветствовал его Джулиан.

- Мой дорогой друг! – слабым голосом отозвался Феликс. – Знаете ли вы, сколько времени? Я не провёл в постели и часа! Чего, Бога ради, вы хотите?

- Я пришёл спросить, не одолжите ли вы мне свой кабриолет.

- И это всё? Я думал, началась война.

- Ничего столь необычного. Я собираюсь в Суррей по делам, связанным с расследованием, и мне нужен экипаж на тот случай, если придётся привезти кого-то оттуда. Так что я буду очень благодарен, если вы одолжите мне свой.

- Знаете, дружище, – Феликс с трудом сел в кровати, – это расследование становится у вас мономанией.

- Мономанией?

- Да, мономанией. Вы совершенно помешались на нём. Мономания – от «моно», что сокращение от monotonous, и «мания», что значит… мания.

Джулиан задумчиво на него посмотрел.

- Почему для вас так важно строить из себя глупца?