Кто люб богам

Джулиан присел рядом, лицом к миссис Фолькленд. Она смотрела не на него, а в чашку чаю, которой медленно, монотонно помешивала.

Он спросил:

- Вы уверены, что в силах поговорить со мной?

- Да. Что вы хотите узнать?

Он заколебался, внезапно устрашённый стоящей перед ним задачей. Как он может задавать женщине вопросы о ране, столь свежей, о потере, столь мучительной? Но это придётся сделать. Он сама попросила о разговоре; ему придётся поверить на слово в том, что она выдержит.

- Во-первых, – мягко начал он, – если вы простите невежество холостяка – вы знали, что ждёте ребёнка?

- Да.

- Вы говорили кому-то об этом?

- Нет.

- У вас были на это причины?

- Да. Я ничего не говорила, потому что не думала, что ребёнок выживет.

Это застигло Кестреля врасплох.

- Вы хотите сказать, что ожидали несчастья, вроде сегодняшнего?

- Ожидала? Нет. Но если бы вы прошли через то же, что и я, вы бы больше не верили ни во что хорошее, полезное или прекрасное.

Он вспомнил, как миссис Фолькленд спрашивала, не бывал ли он в аду. И он вспомнил, что написано над воротами преисподней: «Оставь надежду, всяк сюда входящий» [63].

- Миссис Фолькленд, вы можете предположить, кто сделал это?

- Нет.

- Не случалось ли у вас недавно какой-нибудь ссоры? Вы не получали угроз?

- Нет. Если не считать Юджина, но Марта сказала, что он вне подозрений.

- Да, он уехал слишком рано, чтобы подстроить ловушку. Быть может, вы подозреваете кого-то из слуг сэра Малькольма?

- Нет. Я считаю их всех надёжными и хорошими людьми. Я уверена, что никто из них не хотел повредить мне.

- А что касается вашего грума, Наджента?

- Наджент безупречно честен и верен. Он не может быть виновным, – она добавила. – Даже если бы он решил навредить мне, он бы не тронул Феникса.

«Это звучит убедительно», – подумал Джулиан.

- Мистер Клэр имел возможность вбить гвозди в седло этой ночью. Он никогда не выказывал вам враждебности?

- Нет, никогда.

- Вы хорошо знали его?

- Не очень. Кажется, он очень скромен, особенно с дамами. Но он всегда был вежлив и предупредителен со мной.

Джулиан задумался.

- Вы не замечали в последнее время подозрительных людей, что ходили бы вокруг конюшен или издалека наблюдали за вашими прогулками?

- Нет.

- Наджент упомянул, что вчера вы были в конюшне с корзиной яблок для Феникса. Вы можете вспомнить, не заметили ли вы что-нибудь в вашем седле?

- Нет. Мне незачем было рассматривать седло.

Джулиан почувствовал, что разговор выходит пустым.

- Попытайтесь вспомнить. Заметили ли вы тогда в конюшнях что-то необычное?

- Я не могу ни о чём вспомнить. Но я полагаю, что тот, кто это сделал, позаботился, чтобы не оставлять следов. Наверное, это просто. Я приходила к Фениксу каждый вечер в одно и то же время. Тот, кто знает дом, мог знать и это.

- Но вы только что сказали, что все домочадцы вне подозрений, – мягко указал Кестрель.

- Я не могу решить эту загадку. Я думала, это вы здесь, чтобы пролить на неё свет.

- Это так, – с сожалением признал он, – но я был недостаточно быстр. Это произошло, когда я был рядом, и я больше сожалею об этом, чем могу выразить.

- Пожалуйста, не вините себя, – устало сказала миссис Фолькленд. – Этим вы всё усложняете. О чем вы ещё хотите меня спросить?

- Если только одно, чего мы ещё не коснулись – миссис Десмонд.

- Миссис Десмонд?

Он не отрывал взгляда от её лица. Он готов был поклясться, что женщина слышит это имя впервые в жизни.

- Миссис Десмонд – это та молодая женщина, что повела вас в Сигнетс-Корт.

Её пальцы сжались вокруг чашки.

- Правда? Я не знала её имени.

- Миссис Фолькленд, Люк был в отчаянии, узнав о случившемся. Он боялся, что утаив некие сведения, подверг вас опасности. Сейчас он рассказал нам правду о том, как вы вернулись домой после визита в Сигнетс-Корт. Он сказал, что вы были в ужасе, не хотели поднимать вуаль, а один из ваших рукавов был почти оторван.

Теперь она походила на загнанное в угол животное.

- И?

- И – что напугало вас? И как вы порвали платье?

- Я порвала его о парковую ограду. И я не была напугана, а просто устала. Я и сейчас устала. Пожалуйста, уходите.

- Если у вас есть враг, Бога ради, скажите там. Если он нанесёт новый удар…

- Что мне его удар? Что мне теперь терять? Мой муж мёртв, мой ребёнок мёртв! У меня осталась только моя жизнь, потому что Бог не захотел забрать меня, Бог не позволил мне умереть!

Она спрятала лицо в ладонях. Чашка перевернулась, чай пролился на одеяло. Её плечи содрогались, из горла вырывались рыдания.

Джулиан вскочил, подхватил чашку и блюдце и протянул женщине платок. Она прижала его к лицу.

- Пожалуйста… приведите Марту.

Он поспешил к дверям, думая, что Марта неподалёку. Она и правда ждала в коридоре и появилась мгновенно. Увидев в каком состоянии госпожа, камеристка метнула на Джулиана свирепый взгляд и, поспешив к своей подопечной, обняла её своими большими, сильными руками и принялась укачивать, как дитя.

Джулиан вышел, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Его потрясение от вспышки горя миссис Фолькленд улеглось, но на смену ему пришло нечто более глубокое. Закономерность, которую он искал, наконец, проявилась. И она была чудовищна.