Кто люб богам

- Когда вы видели её в следующий раз? – спросил Джулиан.

- Следующим утром. Она была очень бледной и усталой, но снова стала собой. Я хочу сказать, у неё в глазах уже не было того ужаса, – Люк потупился и немного покраснел. – Я должен рассказать вам ещё кое-что. В тот день она надела новое платье – из лилового шёлка – и закуталась в шаль с узором из цветов и листьев. Она обернула шаль вокруг плеч, когда вернулась домой, а когда я попытался взять её, миссис Фолькленд отшатнулась. Шаль чуть сползла, и я увидел, что платье порвано. Один из рукавов был почти оторван у самого плеча.

Брови Джулиана взлетели.

- Она не рассказала вам, что произошло?

- Нет, сэр. Она вовсе ничего не сказала. Я подумал, что если она решила ничего об этом не говорить, то и я не буду – ни с ней, ни с кем другим. Я хотел бы решить по-другому. Как думаете, сэр, это бы что-то изменило?

- Я не знаю, – проговорил Джулиан. – Надеюсь, сейчас вы отвечаете на все вопрос без утайки и неуместных усилий кого-то защитить?

- Да, сэр, – ответил несчастный Люк.

Джулиан слабо улыбнулся.

- Тогда я больше не буду вас упрекать – вы и сами справляетесь. Вам стоит проявить к себе немного милосердия и учесть свои благие намерения. Поступить неверно из преданности – не худшее из преступлений.

Даттон объявил, что обед подан. Сэр Малькольм послал Люка есть в людскую. Они с Джулианом отведали стейков с устричным соусом, холодной птицы и лучшего портвейна сэра Малькольма. По негласному соглашению они не обсуждали несчастье с миссис Фолькленд. Это дало Джулиану возможность пересмотреть факты и попытаться найти закономерность, в существовании которой он был уверен.

- Главный вопрос, – сказал он сэру Малькольму, когда они перешли к фруктам и кофе, – в кого целился преступник – в миссис Фолькленд или в её нерождённого ребёнка. Иными словами, правы ли мы, предполагая, что убийца Александра нанёс новый удар, намереваясь расправиться с его ребёнком, или это был кто-то другой, кто хотел навредить миссис Фолькленд? И если так, знал ли он о ребёнке?

Сэр Малькольм, нахмурившись, изучал насаженную на вилку дольку апельсина, будто ища в ней ответ.

- Рассказ Люка предполагает, что на Сигнетс-Корт с Белиндой что-то случилось. Мне не нравится эта мысль, но возможно, она вступила с кем-то в борьбу – быть может, с человеком, что навещал миссис Десмонд? – и он затаил зло на неё. Если так, то гвозди могла забить в седло и сама миссис Десмонд. Вы сказали, что никто не знает, где она, так что она может быть, где угодно. И ещё вы сказали, что посторонний мог проникнуть в конюшни незамеченным.

- Посторонний хорошо знал конюшни и привычки миссис Фолькленд. Возможно, миссис Десмонд и миссис Фолькленд были связаны в какой-то интриге – допустим, она провалилась, и миссис Десмонд искала мести. С другой стороны, если миссис Десмонд и была той женщиной, которую неизвестный джентльмен увёз из Сигнетс-Корт в двуколке, за чем наблюдал Джемми Отис, она сама может быть жертвой и не смогла бы устраивать злобных шуток.

- Хм-м, – сэр Малькольм налил себе ещё чашку кофе. – Вы собираетесь ещё раз опросить слуг Александра?

- Я осмелюсь сказать, что да. Но не думаю, что это кто-то из них вбил гвозди в седло. Если Марта так заняла их работой, как рассказывал Люк, никто из них не смог бы побывать в Хэмпстеде. Но остаётся Валери – Люк сказал, что он отказался помогать остальным. Нам нужно узнать, где он был в это время. Хотя мне сложно представить, что привередливый маленький француз осквернит свои руки гвоздями и сёдлами.

Таким образом, – подвёл он итог, – у Люка и Марты есть алиби на время несчастья с миссис Фолькленд, но не убийства Александра. То же верно для Юджина. Вы с противоположной стороны – у вас есть алиби на время убийства, но не этого случая. Клэр – единственный из известных нам людей, мог совершить оба преступления. Остальные подозреваемые – Валери, Адамс, Феликс и все прочие гости – не имеют алиби на время убийства, а что касается несчастья с миссис Фолькленд, то это ещё предстоит выяснить.

- Я не понимаю, как вы удерживаете всё это в голове. У меня она уже кружится.

Джулиан улыбнулся.

- Я не думаю, что это сложнее латинских глаголов или юриспруденции.

- Зато намного ценнее, как вы, вероятно думаете, и мне нечего возразить вам! – сэр Малькольм снова посерьезнел. – Нужно ли там сообщить властям о ловушке, в которую попала Белинда?

- Я расскажу Вэнсу, когда вернусь в Лондон. И я полагаю, вам стоит поделиться этими сведениями с местным судьёй. Так мы, по крайней мере, сможем узнать, не видел ли кто из местных сторожей подозрительных незнакомцев.

- Кажется, вы не слишком верите в государственное правосудие?

- Я думаю, оно желает добра, но при всём желании власти не могут заставить эту систему работать – по крайней мере, когда происходит серьёзное преступление, а виновный неизвестен. У людей, что должны расследовать преступления, нет опыта – чтобы стать мировым судьёй не нужно ничего, кроме дохода, что послужит защитой от обвинений в продажности. Констебли – это просто ремесленники, выбранные по жребию, и не сумевшие на кого-нибудь переложить эти обязанности, а в сторожа берут калек и стариков-пропойц, чтобы снять их содержание с приходов. Но хуже всего – методы. Они действуют пассивно и наобум там, где необходим деятельный и упорядоченный подход. Мировые судья вывешивают объявления, предлагают награды и ждут, пока что-то приплывёт к ним само. Ищейки с Боу-стрит прилежны и изобретательны, но их мало, и они не могут быть повсюду. Настоящее решение – устроить полноценную полицейскую службу, но противодействие этому огромно.

- Людям стоило бы быть разумнее! – вскипел сэр Малькольм.

Джулиан пожал плечами.

- Для многих преступление становится действительностью лишь, когда они сами становятся жертвой.

- Это правда. Я не могу сказать, что много задумывался об этом – а ведь я занимался уголовными делами, – сэр Малькольм печально улыбнулся. – Они всегда выглядели для меня как нечто, происходящее с другими людьми.

В дверях появился Даттон.

- Камеристка миссис Фолькленд хочет видеть вас, сэр, – сообщил он.

- Пришлите её сюда, – приказал сэр Малькольм.

Вошла Марта.

- Миссис Фолькленд чувствует себя лучше, сэр, и говорит, что, если у мистера Кестреля есть к ней вопросы, она готова отвечать сейчас.

Джулиан бросил взгляд на сэра Малькольма, что согласно кивнул.

- Спасибо, – поблагодарил Кестрель, – пожалуйста, передайте миссис Фолькленд, что я иду прямо к ней.

Первое, что бросилось Джулиану в глаза, когда он вошёл в библиотеку, было пустое пространство у стены. Портрет Александра сняли и повернули лицом к стене.

- Я попросила Марту сделать это, – тихо сказала миссис Фолькленд, – его глаза сводят меня с ума.

Она полулежала на кожаном диване, одеяло укрывало её до талии, под ним явственно топорщилась перевязанная ступня. Женщина сменила чёрную амазонку на белую ночную сорочку и нежно-голубую кашемировую шаль. Её волосы были распущены, и тонкие золотые нити, только что расчёсанные, окружали её голову, словно нимб.