Страница 8 из 91
За окнами ночка глухая
Вьюга тоске подпевай
Срывается капля из крана
В стакане вода через край
Отложим проблемы на завтра
Забудем, что было вчера
Сегодня у нас грустный праздник
Грузчика и моряка.
А после сидели тихо, не доставая соседей записями тяжёлой музыки. Вспоминалось всё самое хорошее и весёлое. Улеглись спать под утро. А проснувшись к вечеру, похмелились парой рюмашечек, остатками со вчера. Да и сидели, отходя потихонечку, уставившись в телевизор, комментируя всё шутками-прибаутками. Позже наделали из иголок, спичек, да бумаги - дротики. И метали их в нарисованную на картоне мишень. Дурачились, смеялись, бегали к мишени и обратно, чтоб вновь метнуть дротик.
Друзья остались и на эту ночь у Саныча в городке. Смотрели старый, чёрно-белый фильм "Муха". На рекламе Саныч, выйдя на кухню, положил в сковородку строительный патрон и, установив её на включённую плиту, вернулся в комнату, как ни в чём не бывало. Они продолжали смотреть фильм.
Бабахнуло неожиданно даже для Саныча. А Иннокентий с Треской так и вовсе подпрыгнули на диване. В похмельных шугняках их чуть инфаркт не хватил. Сначала они спорили: сперва расчленить или поджарить Саныча. А после смеялись долго, тыкая друг в друга пальцами: ну и труханул ты... а сам-то себя видел?..
Да оба вы...
А сам...
И за одно передразнивали персонаж фильма "Муха": хэлп ми! хэлп ми!
Утром, позавтракав, друзья собрались было уезжать домой, но тут с Мурманска приехал Славный. Треска его видел впервые, ну а с Иннокентием тот уж не раз куролесил, познакомившись через Саныча ещё перед службой.
- Я остаюсь тут жить! - воскликнул Иннокентий, увидев две литровые бутылки водки в руках Славного.
Славный, только разувшись, прошёл на кухню, поставил водку на стол, снял с плеч рюкзак, и достал из него ещё три литровые бутылки водки.
- Карамба, - выговорил Саныч.
- Вот это деловой подход, - одобрил Иннокентий. - Уважаю.
- А я сваливаю, пока при памяти, - сказал Трескачёв направляясь в прихожую. - Вы походу все отдыхаете, а у меня завтра понедельник.
Вспомнив ту добрую встречу, Саныч погрустнел. Глянул на беззвучный телевизор и увидел, что президент завершил поздравление. По-быстрому прибавил громкость, и уж под бой курантов плеснул себе водки. Он подошёл к строю накрытых хлебом стопок и, чокнувшись, с каждой сказал:
- С Новым Годом, дорогие...
БУДЬ ПРОКЛЯТО ЭТО СОЛНЦЕ
1.
Летят перелётные птицы
Ура! Наконец-то весна! Дурак, пить надо меньше
Сентябрь, уж осень пришла.
1996 год.
Будь проклято это солнце! Оно меня ослепит, оно изжарит меня живьем. Хотя, скорее, чем это случится, я упаду. Я буду лететь вниз и кричать, пока передо мною мелькают окна, пока серый асфальт, увеличиваясь, не вырастет до размеров вселенной, пока кроме него ничего не останется в этом мире.
Черт, даже не знаю, зачем мне понадобилось карабкаться вверх по стене этого дома. Кажется, я лезу уже целую вечность и целую вечность светит, нет, слепит и жарит, это долбаное солнце. Из-за него не видно крыши, перед глазами лишь кусок стены, усеянный мелкими камушками, за которые, срывая ногти, цепляюсь пальцами рук и ног. Такие стены бывают у девятиэтажек, но мне кажется, что я пролез на много больше.
Рубаха от холодного пота липнет к спине... Холодного! Чёрт, да я ведь жарюсь живьём! Во рту пересохло, язык наждачной бумагой царапает нёбо. Губы потрескались и кровоточат.
Надо ползти, хоть по чуть-чуть, но вверх. Только не стоять (скорее не висеть) на месте. Но как страшно оторвать руку или ногу от стены. Я словно прирос к ней и в тоже время чувствую, что в любой миг могу сорваться и полететь в низ, к раскрывающему мне на встречу свои асфальтированные объятия тротуару.
Так, всё, меня определённо нужно спасать. Буду орать.
- Пожар! Пожар! - кричу во всё пересохшее горло.
- Заткнись, придурок! - кто-то рявкнул слева и повыше. От неожиданности вздрагиваю, мокрые от пота пальцы чуть не срываются с мелких камушков.
- Нажрался и орёт. Делать больше нечего? -
Поворачиваю голову в сторону злобного и до боли знакомого голоса. В паре метрах над мной из открытого окна торчит чья-то голова. Черты лица не разглядеть: проклятое солнце светит так, что ломит глаза.
- Я просто хочу привлечь внимание пожарных, - оправдываюсь дрожащим голосом. - Не могли бы Вы вызвать их, чтобы они сняли меня отсюда?