Страница 30 из 91
А сейчас Сергей отчётливо слышал, как внизу, во дворе, зашёлся в надрывном кашле какой-то мужик. Во всяком случае, Трескачёв наделся, что это не дама, и не школьник.
"О, холера туберкулёзная" - подумал Сергей, сидя за столом и наливая себе ещё чая. - "Вот кашлянет на баклана, и получите птичий холеро-туберкулёз. Дома надо чихать. На родственников. Нет, он выйдет на улицу раскидывать бациллы на прохожих. После где-нибудь в подворотне издохнет, измотанный болезнью. А дети-то тут причём?! Не, ну конечно школьники они всегда в чём-то виноваты. Там опоздал, тут не написал, здесь ошибка. Всё понятно, виноватый возраст. Но наткнуться на покойника-то с утра пораньше они не заслужили. Только, понимаешь, позавтракали".
Осеним утром, пораньше обычного, девятилетний Серёжа шёл в школу, зарабатывать пятёрки и даром двойки получать. Мертвец лежал на газоне, средь красно-жёлтых опавших листьев. Если б синее одеяло накрывшее труп было подлиннее, то, наверняка, Трескачёв со временем забыл бы об этом покойнике. Но одеяло оказалось коротким и из-под него торчали крупные босые ступни трупа. Серёжа отчётливо видел желтоватые неухоженные пятки. От их вида у мальчика по спине пробежал холодок. Он ещё не раз увидит эти ступни, в ночных кошмарах. Точнее, он чаще будет слышать приближающиеся звуки их шагов. Шлёпанье по холодному линолеуму. И даже став взрослым, Сергей, очень редко, и всё ж иногда, будет просыпаться с отчаянно колотящимся сердцем, прислушиваясь к тишине, погружённой во мрак, комнаты.
- Чей мальчик?! - увидев Серёжу, обратился к нескольким зевакам милиционер, в одиночку пока прибывающий на месте происшествия. - Мальчик, нечего тут глазеть, отведите его отсюда. И вообще расходитесь все! Что здесь, цирк?
Серёжа оторвал взгляд от желтоватых пяток мертвеца и пошёл прочь. "Что здесь, цирк?" Немногочисленные зеваки остались на месте.
6.
"Пулемёт бы..." - проползла мысль у Сергея, смотрящего в окно. На горизонте заметно поприбавилось облаков. - "Если расстрелять окна в доме, напротив, на сколько, этот бесплатный цирк привлечёт внимание обстрелянных жильцов?"
За неимением пулемёта, Трескачёв отправился в комнату смотреть по телику начинающиеся утренне-будничные передачи.
Реклама! Конечно ж по всем каналам. Подлая штуковина, этот телевизор! Особенно без лентяйки. Подойдёшь, вот, звук настроить, а там непременно все вдруг напряжённо замолчат. И музыка затихнет, или станет едва уловима. Актёры за экраном будут терпеливо выжидать - когда у тебя лопнет терпение, и ты вернёшься на удобный диван - чтобы неожиданно громко закричать средь ночи в твоей квартире. Или ж наоборот - прошептать неразборчиво что-то важное, что б всё кино насмарку. Подлая штуковина!
Сергей нашёл-таки канал без рекламы и, отойдя к дивану, завалился на неприбранную пастель. Тип в галстуке сказал с экрана:
- Об этом и о многом другом, мы расскажем вам после короткой рекламы. Не переключайтесь.
- Гад! - воскликнул Сергей, кинув в телевизор подушку.
Прошлой зимой у Трескачёва случился телевизионно-лентяечный инцидент. К тому времени он уж с полгода жил у симпатичной шатенки Аллы. И было им поначалу вместе просто великолепно. Как говорится и днём друг к дружке стремятся, и ночью под одну шубу ложатся. Но со временем Сергей начал всё чаще обращать внимание на одну особенность Аллы. Она постоянно во всём с ним соглашалась, при этом, восхищаясь Трескачёвым как небожителем, творящим чудеса.
Поначалу Сергею это даже нравилось. К примеру, он после раската грома, глядя на тучное небо, сказал:
- Быть дождю.
И Алла, всплеснув руками, воскликнула:
- Ва-а-у!
И когда через пять минут дождь докатился до них, она сказала:
- Вот это да! Ты почище Гидрометцентра.
- Да, я такой. - Соглашался Сергей. - Почище. А всё от того, что регулярно моюсь. С мылом.
Но время шло, и шутка затягивалась. Причём действительно, в каждой шутке есть доля шутки. Восторгаясь Трескачёвым, Алла начала обходиться одним мнением - Сергеевым. Если бы он сказал ей: "Посмотри, какие сегодня у всех сиреневые лица!", то она б на полном серьёзе удивилась: "Ой, а что с ними случилось?"
Как-то Алла смотрела по телевизору одно из бесконечных ток шоу, от которого атомные ядра в мозгу Трескачёва рисковали начать деление, и вступить в цепную реакцию. Спасая регион, Сергей ушёл на кухню. В буфете, висящем на стене, он наткнулся на две упаковки спичечных коробков (в каждой по десять штук). Зачем Алла держала их в таком количестве дома, где электроплита, да и отопление не печное, не известно.
Сергей, взяв эти упаковки, уселся за стол. Распечатав одну, достал коробок и высыпал содержимое на скатерть. Затем положил две спички параллельно друг другу. На них ещё две - вышло, вроде знака "решётка". Далее Сергей принялся укладывать такие знаки один на другой. Выше и выше. Причём каждый раз, сдвигая их чуть в сторону - вокруг оси. Потихоньку начала расти спиралеобразная башня. Трескачёв брал и укладывал спички, зажимая их в длину меж большим, и указательным пальцами. Иногда к кончику указательного прилипала сера - тогда, когда уж казалось, что он уложил очередную детальку на хрупкую конструкцию. Приклеившаяся спичка грозила сдвинуть находящиеся спички под собой. В таком случае Сергей прижимал её аккуратно ногтем указательного пальца левой руки, и тогда удавалось оторвать, не вызывая крушения, правый палец.
По мере роста башни Трескачёв всё больше опасался, что она упадёт. Тогда он стал брать спички за середину и, затая дыхание, следя за тем, чтобы нечаянно не задеть грудью стол, продолжил их укладывать одна на другую. Но этот метод тоже оказался не безупречен: спичка на конструкцию как бы ронялась, сотрясая нижние, сама, не всегда ложась как надо. И Трескачёв вернулся к прежнему методу.
Сергей встал, когда начал девятый коробок и продолжил строительство уже стоя. Первая упаковка ушла вся - Трескачёв распечатал другую. Когда был уложен одиннадцатый коробок, Сергей отошёл, чтобы посмотреть со стороны на спичечную, закрученную спиралью, с коричневыми полосами из серных головок, башню. Она выросла почти до полуметра. Трескачёв взглянул на творение рук своих и увидел, что оно прекрасно. Тогда он решил это дело перекурить.