Страница 21 из 91
Практически: "Каждому своё". Ассоциировалось это выражение, неизменно, с импровизированным столиком, в квартире Иннокентия, которым служила, большую часть своей незаурядной жизни, деревянная табуретка. Она у него была предназначена не для подпирания задниц. Нет! Табуретку Иннокентия можно назвать - хозяюшка. Всегда в центре внимания, кто хоть раз увидел - не забудет. Гостеприимная и хлебосольная, ну, по крайней мере - чем богаты, тем и рады. А поскольку, богаты мы втроем - в складчину то, когда говорилось "у каждого своя табуретка", всякий из нас относил на свой счёт Иннокентьину.
Но в тот воскресный вечер я впервые посмотрел на стоящую передо мной табуретку, как на свою: не очень лицеприятная, не очень обнадёживающая и даже слегка зловещая картина. На тонких ненадёжных ножках - мертвецки бледный пластик сидения. На нём, наполовину отпитый, гранёный стакан с водой, рядом с тикающим механическим будильником. Такие, в старых дурацких фильмах, служат таймером для бомбы.
И вот: тишина в комнате - и только отчаянный вой ветра за окном, да тиканье часов на холодном пластике.
- Так, хорошо, - подумал я. - Нужно, пусть мне и хреново, взбодриться хоть чуть-чуть. А быть может, эта "чуть-чуть", каким-нибудь волшебным образом, дожидается меня, сейчас в холодильнике? Вчера ведь дожидалась. Тогда-то, конечно, я об этом помнил, теперь - нет, но тем радостней может оказаться сюрприз.
Как спал: в трусах и одном носке, ёжась от холода, я быстренько направился к кухне.
Уже начинает бодрить.
Включил свет, подошёл к холодильнику.
Ху-ху-у - выдохнул звук заклинания, и открыл дверцу.
Хрен! Какая гармония: мне хреново и там - хрен. Да и хрен с ним со всем. Захлопнул дурацкий холодильник и присел на ещё одну свою пропащую табуретку, возле кухонного стола. На нём стояла, в центре, как украшение, переполненная пепельница, две пустые рюмки и четыре грязные тарелки.
- Да-да, - припоминал я. - Накупили какого-то дерьма и готовили из него суп. Точно. Иннокентий готовил: из говна - конфетку. Вот обязательно надо было покупать всякое говно, чтобы делать из него конфетку.
Так же на столе, в рассыпуху, лежали пять сигарет. Я взял одну и прочитал - "CAMEL".
Меня начало поколачивать от холода, поэтому, прикурив, я пошёл одеваться.
Та-а-ак, курю - значит, настоящее похмелье ещё не наступило, - определил я.
Облачившись в джинсы, шерстяные носки, водолазку и тёплый свитер, я сразу согрелся и вроде даже почувствовал себя несколько получше. Что теперь?..
Завтра ведь на работу...
Мысли текли на уровне подсознания, в то время как сознание вышло покурить "CAMEL" и насвистывало незатейливый мотивчик:
- Фью-тю-тю, тю-фью-фью.
Когда сигарета была потушена, борьба между светлыми и тёмными силами в моей голове была закончена. Уж не знаю кто победил, да только я направился к телефону, чтобы позвонить Па-ме.
- Говорит, но не показывает Макс, - представился я, когда услышал, что на том конце провода сняли трубку.
- А меня тут, две тётеньки ограбили, - сказал Па-ма.
- Чудик, какие тётеньки, - хохотнул я. - Лиза с подружками?
- Одна такая - длинная и худая, другая - маленькая, кругленькая, - пробурчал Па-ма, словно ябеда-ребёнок.
- Слушай, ты с кем там? - поинтересовался я и посмотрел на кухонный стол - вновь захотелось курить. Эх, не внимал я предупреждениям Минздрава: курение вредит вашему здоровью.
- Я сон видел, - начал нести Па-ма какую-то околесицу, а я (длина телефонного шнура мне позволяла), всё так же держа трубку у уха, пошёл на кухню за сигаретой. Па-ма же продолжал:
- Мне приснился партизан отважный Коля - сосед твой, снизу, зомби...
5.
...Сейчас я нахожусь в областной больнице. Лежу на скрипучей кровати и изучаю давно изученный мною и теми, другими, что лежали здесь до меня, белый потолок. Жизнь моя, уже давно в неопасности. Пройдёт, нет даже пролетит, какое-то время и меня выпишут. А коли так, значит, я буду здоров. Разве можно выписать нездорового человека. Боже упаси. Однозначно здоров, только вот теперь, будут доставлять кое-какое неудобство, уродливо скрюченные, как две высохшие ветки на мёртвом дереве, мизинец и безымянный пальцы на левой руке.
А ещё, я тут полегчал. Конечно, в больничке люди, особо не жиреют. Но тут другое. Радикальный метод борьбы с лишним весом - ампутация. Этот способ хорош для тех, кто ел, ест - не может остановиться, и будет есть. И если вдруг понадобилось сбросить пару лишних килограммов, то ради бога - просто отпили.
Я избавился от лишнего мяса и костей, что росли, почём зря, ниже колен обоих ног...
И всё-таки, мне их немного не хватает: столько лет мы провели вместе. Мы ходили в детский садик, а потом сидели за одной партой в школе. Что-то теперь с ними стало? Похоронили в братской могиле? Нет. Их кремировали. Вот бы мне вернули их прах. Я бы держал его в своём новом доме (меня заверили, что он у меня уже практически есть) на самом видном и почётном месте, в чёрной, торжественно-траурной урне. А раз в год устраивал бы поминки. Приходили бы родные и близкие, друзья знавшие усопших. Я ставил бы возле урны гранёный стакан водки и накрывал бы его куском чёрного хлеба, зажигал бы рядом свечу, и мы бы все вместе возлагали к праху цветы.