Страница 29 из 83
На что Энакин не удержался, и застонал.
Оби-Ван ту же нахмурился, и спросил:
— В чем дело, Энакин?
— Я просто не могу забыть слова мастера Йоды, — отговорился Энакин, и даже не соврал.
— Да? Что же он сказал? — интересом спросил Оби-Ван.
— Он сказал, что почувствовал в Люке великую печаль. Потом он заговорил о миссии, которая выпала на долю Люка, — проворчал Энакин и снял плащ. — То, что он сказал, не имело бы такого значения, если бы Люк не выглядел так, словно превратился в ледяную статую.
— Задел за живое, вот что сделал Йода, — сказал Кеноби, и погладил свою бороду.
— Не бери в привычку подражать Йоде, Оби-Ван, — закатив глаза сказал Энакин. — Из твоих уст это звучит еще ужаснее, чем от него.
Но его бывший наставник лишь нахмурился, и продолжил задумчиво бормотать:
— …ну, поскольку он станет твоим падаваном, я не сомневаюсь, что вы оба сможете уладить это дело. Что бы ни беспокоило его, вы можете решить это, стоит только разговорить его.
— Если он будет сидеть спокойно хоть пять минут, то да я смогу, — саркастично ответил Энакин, садясь за кухонный стол рядом с Падме и Оби-Ваном.
— Интересно, что его беспокоит, — пробормотала Падме, поедая кусочек фрукта. — Он кажется таким беззаботным мальчиком. Возможно, его игривая натура — это лишь маска…
— Я тоже так думаю, — согласился с супругой Энакин, и качая головой, недоверчиво добавил: — И я не могу поверить, что он действительно не знает, как пользоваться световым мечом. Я думаю, что он и Совет шокировал этой новостью. Мастера-джедаи хранили молчание, казалось, несколько минут, когда он признался в этом.
— Учитывая, сколько раз Люк лишал меня дара речи, я не удивляюсь, — пробормотал Оби-Ван и встал со стула. — А теперь мне лучше уйти, — и вдруг ехидно добавил: — И… Энакин, поздравляю. Теперь ты в полную силу сможешь ощутить на свой шкуре, все те сердечные приступы, которые ты мне «подарил» на протяжении своего ученичества, и может даже обретешь столько же седины, сколько и я.
Энакин криво усмехнулся, и ласково подумал:
— «Я тоже люблю тебя, Оби-Ван».
— До cвидания, Падме, — доброжелательно сказал Кеноби, слегка кивнув сенатору.
— До cвидания, Оби-Ван. Обязательно приходи в гости, — тепло ответила Падме, тоже встав, чтобы проводить своего старинного друга.
— Обязательно, — с улыбкой сказал Оби-Ван, и ушел.
И они остались вдвоем.
Тут же Энакин притянул жену к себе, как только почувствовал, что его бывший учитель покинул квартиру, и все его заботы внезапно забылись.
— Твой собственный падаван, — с усмешкой пробормотала Падме, положив руки на грудь мужа. — И притом такой… фантастический ребенок…
С тихим смешком Энакин зарылся лицом в волосы жены, вдыхая ее аромат, а потом поцеловал ее в макушку.
— Не могу поверить, что я отец близнецов, — пробормотал он все еще не веря в эту новость, сколько бы он об этом не думал. И, наверное, так будет, пока он воочию не увидеть своих детей.
— И теперь у нас вдвое больше хлопот, — дразняще сказала Падме, которая сама еще в это не верила. — И плюс твой падаван…
— По крайней мере, Люк уже знает о нас, — тихо сказал Энакин, и впрямь чувствуя облегчением, что хоть собственному ученику врать не придется.
Его жена внезапно напряглась.
— Но откуда он знает? — спросила она, уже не в первый раз задаваясь этим вопросом. — Как он мог догадаться, когда даже мастер Йода не смог этого сделать?
Энакин отступил назад, и со вздохом ответил:
— Я не знаю, ангел. Однако я уверен, что он не желает нам зла. Я думаю, что он уже продемонстрировал тебе это…
— Нет, я беспокоился не об этом, — тихо сказала Падме и покачала головой. Ее взгляд вдруг стал напряженным, брови нахмурились, а плечи решительно распрямились, когда она настойчиво произнесла: — Ты сказал, что его похитили с Татуина?
— Да, — лаконично ответил Энакин, зная, что сейчас спорить с женой бесполезно, и лучше, как можно честнее, отвечать на все ее вопросы.
— А его фамилия начинается на букву «С»? — продолжила «допрос» Падме.
Энакин закатил глаза, поняв к чему клонит супруга, и прямо сказал:
— Да, я тоже уже думал, что он может оказаться моим кузеном или еще каким дальним родственником.
Падме нахмурилась явно все еще не не желая заканчивать свое «дедуктивное расследование», и произнесла:
— И давно Сила стала переносить человека из одного места в другое?
— Насколько мне известно, нет. А почему ты все это спрашиваешь? — непонимающе спросил Энакин, не успевая за ходом мыслей жены, которые неслись со скоростью пода.
— Я тут думала о странной неприязни Люка к канцлеру Палпатину, — задумчиво сказал она, бессознательно поглаживая свой живот. — И ты, кажется, упоминал, что он был способен предсказывать такие вещи, как твое назначение в Совет… и при этом он не знает, как пользоваться световым мечом? Энакин, если он действительно пятнадцатилетний мальчик, тебе не кажется странным, что его мастерство в Силе настолько разбалансировано? Ведь… Как можно быть способным предсказывать будущее, и все же не знать одного из самых основных навыков джедая?
— Его учили в весьма нетрадиционной манере, Падме… что будет мною исправлено, как можно скорее, — нежно сказал Энакин наблюдая, как она продолжает размышлять об этом. Затем она подняла голову и поцеловала его в щеку.
— Должно быть, это все мои проснувшиеся материнские инстинкты, — странным голосом сказала она, и Энакин взяв ее за руки, решил ее отвлечь от тяжких дум, с любовью промолвив:
— Все может быть, ангел. В любом случае, я уверен, ты будешь чудесной матерью. Самой лучшей в галактике.
Она улыбнулась ему, а Энакин наклонившись к лицу своей бесценной супруги, нежно коснулся ее губ своими губами, слившись с ней в поцелуе, и Люк был временно забыт.
====== Глава 11 ======
Часовни храма были тихим местом.
Высокие шпили достигали небес, а архитектура была простой и элегантной. В то время как остальная часть Корусканта все еще будет бурлить в течение ночи, залы часовен будут почти безмолвны.
Новые падаваны сидели в медитативном трансе в одной из четырех часовен всю ночь, а утром встречались со своим новым учителем. Часто таких падаванов отбирали на турнирах, а тех, кто не был выбран мастером, отправляли в корпус обслуживания. Нда, весьма драматичный способ, как по мнению Люка, по-джедайски сказать: «ты отстой, и ты нам не нравишься».
Как только Люк оказался в этом месте, то тут же подумал о сестре, и занимая свое место на полу, он мысленно потянулся к Лее:
— Поможешь мне медитировать? — спросил подросток сестру.
— Конечно. Мне все равно больше нечего делать, — мгновенно ответила Лея. На самом деле той нужно было делать домашние задания, которые ей задали учителя, но они были легкими и она могла вернутся к ним позже.
Часто в прошлом (или будущем, в зависимости от перспективы) их медитативные трансы позволяли им видеть Вселенную в целом, и конкретно Силу, как живое существо, кружащуюся и проходящую через все и вся. Именно так они получили знание, и понимание, что сама Сила не имела разума, и что ей все равно, в каком состоянии была галактика, пока она сама продолжает существовать. Часто им приходили видения, в которых обычно видели события прошлого, где близнецы действительно могли присутствовать на древних уроках о путях, которым следуют джедаи. Они так же видели, как отец ухаживал за матерью. Они видели, как он сердится, что его не сделали мастером, но самое ужасное было в том, что они видели как он горел на берегу лавовой реки Мустафара.
Но были и видения о будущем… Видения, в которых они видели, как Люк, уже взрослый и возмужавший, поднимает световой меч, чтобы сразить Дарта Вейдера, и в свою очередь избавляется и от императора Палпатина.
Хотя в этот раз… В этот раз их посетило нечто абсолютно бессмысленное.
Ибо им привиделся Дарт Вейдер, полностью одетый в свой черный костюм, в комплекте со знаменитым звуковым эффектом в виде респиратора, и… держал в руках два воздушных шара. Сначала один был ярко-розовый, а другой голубой, вероятно, олицетворяя пол его детей, а затем они стали переливаться: становясь то розовыми, то голубыми или смесью двух цветов. Но в конце концов воздушные шары вообще изменили свою форму и стали похожи на планеты, в частности один из них стал похож на Альдераан с его многочисленными озерами и горными пастбищами. Дарт Вейдер посмотрел на Люка (или Лею, поскольку она тоже медитировала) и гулко сказал: