Повороты судьбы (ЛП)

— Ты хочешь взять этого мальчика в падаваны? — наконец спросил Энакина один из мастеров.

«Я думал, что достаточно ясно выразился…» — начал ворчать про себя рыцарь, но вслух послушно сказал:

— …да, мастер.

И вновь в зале повисло молчание.

«Что происходит, ситх побери? Они даже меня так в свое время не мучали», — сердито подумал Энакин.

— Ты уже был очень хорошо обучен, когда пришел сюда, Люк, — подал голос магистр Винду. — До такой степени, что ты мог бы даже претендовать на звание рыцаря…

— Я никогда не использовал световой меч, — резко ответил Люк, прервав речь магистра.

И опять эта тишина, на этот раз еще более долгая. Энакин задался вопросом, общались ли мастера-джедаи с помощью Силы, ведь они определенно не смотрели друг на друга.

— Световой меч боль тебе приносит, — заметил Йода. — Горя в тебе я много чувствую.

При этих словах Энакин повернулся к Люку. Лицо юноши превратилось в маску, а глаза сверкали, как холодная сталь. Он увидел, как мальчик стиснул зубы, и на секунду его даже не узнал, столь сильно мальчик стал непохож на самого себя.

«В чем дело, Люк? Говорит ли Йода правду?» — отчего-то печально подумал Энакин и тут же себя отдернул, прекрасно осознавая, что, естественно, Йода говорил правду. Старый джедай всегда был исключительно проницателен. Он не мог опять же не вспомнить, как в первый свой приход сюда, тот безошибочно определил, что он боится и почему. В то время Энакин не понимал, что мастер имел ввиду. Лишь многим позже, когда ему стали сниться страдания матери, он наконец понял, что такое страх.

Как рыцарь, он стал намного мудрее, ведь страх ведет к ненависти, ненависть ведёт к гневу, а гнев ведет к…

…Темной стороне.

Энакину было трудно представить, что этот энергичный молодой парень, и падет? И хотя представить это было нелегко, но еще больше ему была невыносима сама мысль об этом.

— Ты хочешь стать падаваном рыцаря Скайуокера? — спросил другой мастер.

— Да, — с готовностью ответил Люк.

За этим снова последовала тишина, и Энакин подавил желание положить руку на плечо мальчика. Совет джедаев расценил бы это как признак слабости со стороны Люка, а Люк совсем не был таковым.

— А кто был твоим прежним учителем? — спросил еще один мастер, Люка. — Он был джедаем?

— Да, — твердо ответил подросток.

— Но был не членом нашего Ордена, — уверенно сказал магистр Мунди.

— Он не был темным джедаем. Ситуация была сложной, — уклончиво сказал Люк.

— Хм… — протянул Йода и задумался над этим ответом. — У тебя есть цель, и по этой причине Сила привела сюда тебя. Навыки владения световым мечом, ты здесь не для того, чтобы получить. Я чувствую гораздо большую миссию в тебе.

Энакин вновь посмотрел на мальчика, задаваясь вопросом понимает ли тот, что имеет ввиду старый мастер. Судя по тому, как вскинул голову, понимает.

— Вы правы. У меня есть важная миссия здесь, — твердо сказал подросток, но тут его плечи слегка поникли, и он хмуро добавил: — Хотя я еще не понял точно, что именно Сила хочет от меня. Она ведет меня, но окончательной цели моего здесь пребывания я так и не смог пока понять.

— И тренировки под руководством рыцаря Скайуокера ты считаешь нужны тебе? — настойчиво спросил Йода.

— Да, — жестко ответил Люк.

— Хмм, — протянул Йода, и перевел взгляд на Энакина. — А ты, рыцарь Скайуокер, считаешь, что должен обучить этого юношу?

Энакин уважительно кивнул, и твердо сказал:

— Да, мастер Йода.

Старый джедай покачал головой, и несколько обреченно сказал:

— Вы двое вместе; это принесет много хлопот! Однако воля Силы, я чувствую, что такова.

— Согласен, — поддакнул Винду, а следом за ним согласились и остальные, после чего, магистр Винду повернулся к Энакину, и произнес:

— Обучи его хорошенько, Скайуокер. Он многое знает, и ему еще многому предстоит научиться, — а потом он посмотрел на подростка, и строго добавил: — Учись хорошо, молодой Люк, ибо Скайуокер много знаний может тебе даровать.

На том и порешили.

Люк был официально объявлен падаваном Энакина, и ушел, чтобы ему подобрали форму падавана, а после этого он, как и все новые падаваны, отправится в Часовни храма, где будет медитировать всю ночь, прежде чем присоединиться к Энакину утром.

Они расстались без лишних слов — Люк казался слишком встревоженным, а Энакин был отвлечен первым замечанием Йоды.

Я чувствую в тебе много горя.

Два часа назад он не поверил бы, что у Люка в душе вообще есть печаль, как бы наивно это ни звучало, но увидев, как тот поник перед лицом Совета, Энакин понял, что в этом мальчике было нечто большее, чем он предполагал вначале. Какова бы ни была его миссия, можно было с уверенностью предположить, что она каким-то образом ответственна за это горе.

Ну, по крайней мере, Йода не стал зацикливать на этом внимание. Мальчику явно и так было некомфортно.

— Надеюсь, твой падаван больше не будет красть у моего падавана форму? — первым делом поинтересовался Ферус у Энакина, встретив его в коридоре. Судя по всему, сплетни по храму разнеслись быстро. Даже стремительно.

— Я постараюсь заставить его вести себя прилично, — пробормотал Энакин слабо веря, что ему удастся сделать это. Затем он подумал о странной телепатической связи, которая возникла между ним и Люком в ту ночь, когда мальчик спас Падме, и нахмурившись, добавил: — Раньше мне не очень везло, но, когда мы будем связаны… еще больше, чем сейчас, возможно, все изменится к лучшему.

— Еще больше? — подняв бровь, проницательно заметил Ферус. — Что это значит?

Энакин не был уверен, разумно ли было открывать это другому, но он и сам был искренне озадачен, поэтому решил все же признаться: — Мы уже разговаривали. Телепатически. В каком-то смысле это… Проклятие, это кажется невозможным, на самом деле.

— Может он твой кузен? — предположил Ферус и сложил руки на груди.

Энакин закатил глаза.

— Смотрю и ты тоже так думаешь? — насмешливо сказал он.

— Он очень похож на тебя, ведет себя так же, как ты, и он родом с Татуина. Если только все люди на Татуине не выглядят и не ведут себя одинаково, я бы сказал, что есть приличный шанс, что он твой кузен, — с некой ехидной ноткой в голосе ответил Ферус.

— Моя мать никогда не упоминала, что у нее есть братья или сестры, — сказал Энакин и покачал головой. — И никаких кузенов. Может, она забыла, так как была молода, когда… Вообщем, я не знаю о других Скайуокерах, — тут он вздохнул, и честно добавил: — Странно, но я вдруг оказался тем, кто хочет, чтобы другие хоть раз в жизни следовали правилам.

Ферус ухмыльнулся, но любезно промолчал.

— Сила! Кажется, я собираюсь стать одним из этих скучных тупоголовых джедаев, — с притворным отчаянием в голосе продолжил стенать блондин.

— Почему-то я сомневаюсь, что ты сможешь, даже если бы от этого зависела твоя жизнь. На самом деле, твоя жизнь зависела от этого раньше, и ты все равно потерпел неудачу, — дерзко заметил Ферус. — Так уж вышло, что Люк гораздо более необуздан, чем ты, и в кои-то веки ты действительно увидишь, как такая безрассудность может быть опасна, — затем он добродушно добавил: — Я думаю, ты будешь для него хорошим учителем. Ты как никто здесь сможешь его понять. Гораздо лучше, чем я, к примеру, это уж точно.

— Спасибо, — неуверенно поблагодарил его Энакин.

— Хотя… два Скайуокера. Вместе, — протянул Ферус с безразличным выражением лица, а потом выразительно вздрогнул, и с ужасом в голосе добавил: — Это либо войдет в легенды, либо обернется катастрофой.

«Йода тоже так сказал!» — с негодованием подумал Энакин, но высказаться не успел, ибо Ферус уже ушел.

После этого, Энакин отправился в ангар, и взяв спидер, полетел обратно в квартиру Падме, чтобы все рассказать Оби-Вану и сменить его на посту защитника сенатора.

— Я так понимаю, все прошло хорошо? — первым делом спросил его бывший учитель, едва рыцарь вошел в квартиру.