Страница 110 из 150
― Будь ты младше и с двумя косичками то да. А так пошевеливайся наверх. И остальным того же советую.
Марсель мотнул головой в сторону лестницы, что означало идти за ним. Мне хотелось узнать, что он имел в виду, когда отвечал Хакиму, но спрашивать было некогда. Узорчатая лестница привела нас в коридор, который оказался еще мрачнее, чем комната внизу. Свечи в настенных канделябрах давно не меняли. Они почти потухли и плохо освещали путь. Кто-то из стражников наступил на ногу. Я поморщилась от боли из-за увесистого мужского сапога. Мой взгляд задержался на номерах дверей, которые сложно было рассмотреть, но все-таки возможно. Они шли вразнобой. После пятого мог идти одиннадцатый, а после четвертый. Было такое чувство, что Марселя это нисколько не смущало. Он шел вперед так, словно знал путь. Одна дверь. За ней другая. Только сейчас я обратила внимание на то, что вокруг слишком тихо.
Постоялый двор — это место, где пересекаются тысячи судеб. Всего одна ночь связывала между собой незнакомых друг другу путников, которые зашли сюда согреться и немного отдохнуть. Но здесь все было иначе. Ни один звук не нарушал гробовую тишину, кроме скрежета наших сапог и шагов, которые разлетались эхом. Сорок седьмой номер оказался в самом конце. Ключ подошел, и дверь скрипнула, впуская нас внутрь. Первыми зашли стражники и осмотрелись. Их спины скрылись за дверью, оставляя нас троих в темноте.
― Как будем спать? Не думаю, что в комнате много кроватей, ― послышался голос Хакима.
― Еще слово и будешь спать прямо здесь на полу. Кто-то ведь должен охранять ночью дверь, ― ответил Чаннинг, не скрывая злости.
Послышался смешок, после чего Хаким добавил:
― Кажется, в этом доме вряд ли получится уснуть.
― Согласна с каждым словом, ― ответила я и прижалась ближе к Чаннингу.
Он словно почувствовал дрожь и обнял за плечи. Без своих сил я чувствовала себя абсолютно беспомощной. Тяжело было свыкнуться с мыслью, что когтей больше нет, и запахи не могут рассказать всю историю жителей этого страшного дома. Тьма была беспросветной, а тишина угнетающей.
― Зато мы, наконец, можем насладиться покоем, ― сказал Чаннинг словно прочитал мысли. ― Больше нет колебаний воздуха и еле уловимых струн, которые пронизывали бы коридор насквозь и позволяли увидеть незримые вещи.
Он тоже скучал по способностям. Это было слышно по голосу.
― И нет неконтролируемых превращений в полнолуние, ― подержала я его, почувствовав кожей, как он улыбнулся.
― Пожалуй, мне лучше остаться здесь. Ваши телячьи нежности уже надоели, ― не успел фыркнуть Хаким, как дверь открылась. ― Ну, наконец-то. Я уже думал, вы там уснули без нас.
― Входите, ― сказал Марсель, проигнорировав слова Хакима.
Комната оказалась небольшой, но очень уютной. Серые стены и белые потолки смотрелись неплохо на фоне двух кроватей из резного темного дуба. Постельное белье в голубых тонах только подчеркивало миловидность представленной перед нами картины.
― Нортон, ты сегодня дежуришь, ― сказал Марсель.
― Почему я? ― воспротивился стражник.
― Потому что приказы не обсуждаются, или ты забыл?
Взгляд Нортона был как у побитой собаки. Он кивнул и вышел за дверь.
― Ну что вы стоите? Располагайтесь, ― сказал Марсель и сел на кровать.
Она была двухместной, поэтому одному из нас придется все-таки идти за Нортоном или спать на полу. Кажется, Хаким понял к чему все идет и решил поступить на опережение.
― Пойду, осмотрюсь, ― сказал он. ― Спокойной всем ночи.
Сквозняк наполнил комнату свежим воздухом, после чего дверь закрылась и снова воцарилась духота. Нас осталось четверо. Мне не требовалось особого предложения, чтобы залезть под одеяло и зарыться в него с головой. Чаннинг присоединился ко мне, согревая холодную простынь приятным жаром. Даже без сил он был очень теплым, и я с удовольствием положила голову ему на грудь, прижавшись всем телом.
― Хорошо выспитесь перед дорогой, ― послышался голос Марселя. ― Никто не знает, когда нам удастся еще так отдохнуть.
Кровать скрипнула под его тяжестью. За ним послышался еще один такой же мерзкий звук.
Видимо, Патрик тоже лег на кровать.
Он казался довольно странным, и все время молчал. У меня складывалось впечатление, что стражник немой или просто не любит людей. У Патрика всегда был такой вид, словно он съел скисшее яблоко. Марсель строгий, а Нортон весельчак, хоть и пытался это скрыть под хмурым взглядом.
― Марсель, что ты имел в виду, когда говорил, что тут кормят только маленьких девочек? ― неожиданно спросил Чаннинг.
Он сразу понял, о чем тогда шла речь в отличие от меня.
— Это место не похоже на обычные постоялые дворы, ― добавил Чаннинг.
Мне тоже было интересно, почему от дома мороз по коже.
― Вам не очень понравится история, ― ответил Марсель. ― Спите спокойно.
― А все-таки? ― не успокоился Чаннинг.
Он сильней прижал меня к себе, когда почувствовал, как я нервно заерзала. Тяжелый вздох Марселя рассек воздух, и кровать скрипнула под тяжестью тела, когда он повернулся на другой бок.