Страница 9 из 41
- Дорогая Жожо, меценатство - это хорошо, но нужно же хоть немножко понимать в искусстве, милая, ну, хоть капельку. Хотя бы отличать Моне от Мане... - морщился бедный Серж.
Катя так и осталась лежать на животе и приоткрытым глазом стала наблюдать за спорящими.
- Я понимаю! Я много чего понимаю! Разве это не я уговорила тебя обратить внимания на Николя много лет назад?
- Ты тогда спала с ним, Жожо, просто удачно совпала, что твой любовник, а теперь наш любимый Николя, оказался талантлив.
- Хм...Ну, а вдруг ты упустишь нового Дали?
- Жожо, моя дорогая, - Серж даже взял ее ладонь в свою, видимо, стараясь хоть сколько-нибудь усмирить раззадорившуюся Жожо, - ну, честное слово, эта мазня будет полезнее в растопке печи.
Они замолчали. Жожо обиженно пожала губы и скрестила пухлые ручки на своей объемной груди.
- Какие вы с Мари противные. В Париже, когда я показала ей картины, она сказала примерно тоже самое.
- Мари знает толк в искусстве, ее ты точно не проведешь, подсунув своего нового протеже. Вкус у этой девочки даже лучше моего. Я каждый раз, переступая порог их с Люком квартиры, в восторге замираю. Кажется, что Мари находит все самые талантливы работы и собирает их у себя в гостиной, я каждый раз потом несколько недель молю ее хоть что-то мне продать, а она всегда говорит, что не продаст то, что так радует ее глаз каждое утро, - Серж рассмеялся. - Чудесная женщина, чудесная! Я бы женился на ней не раздумывая, если бы Люк не опередил меня.
Кате показалось, что сердце ее упало в пятку, да так там и останется теперь навсегда. “Он женат...Женат...И эта Мари...чудесная?! Как же мне теперь быть...”, - мучалась Катя. Она перевернулась на спину, села, обхватила руками худые колени и с тоской положила на них голову. Вдруг ветер пронес мимо нее знакомый белый надувной мячик. За ним бежал юноша, которого Катя тоже вмиг узнала. “Извините, извините, - говорил он Сержу, когда мячик, подбрасываемый ветром, прилетел прямо в голову последнего. - Это ветер, месье, мне очень жаль!” Серж улыбался и махал рукой, мол все нормально. Юноша поднял мяч и огляделся. Катя все думала, узнает он ее или нет. По сверкнувшим в глазах веселым искоркам поняла, что узнал. Юноша подмигнул ее, искренне улыбнулся и ушел.
“И все-таки я нравлюсь...Значит, есть что-то во мне...Может, и Люк это разглядит”, - решила Катя, хотя ей не понравилась вдруг мелькнувшая мысль, что никогда Пушкин не сделал бы ее, Катю, своим идеалом. “До Татьяны Лариной мне далеко”, - подумала Катя и снова положила голову на колени.