Страница 8 из 41
Катю разбудил лай Поля, доносившийся с улицы. Бабушка всегда гуляет с ним по территории виллы примерно в десять утра. Значит, еще совсем рано, можно спать дальше.
В следующий раз Катя открыла глаза в полдень. С тех пор, как она поселилась у бабушки, именно в это время стало начинаться ее утро. Первую неделю Катя искренне корила себя, неизменно говорила себе пару ласковых, глядя на свое отражение: “Лентяйка! Настоящая лентяйка, вот твое призвание, никуда ходить не надо...!” и даже мысленно клялась, что завтра это безобразие прекратится, и прямо в шесть (“нет, шесть - это все-таки как-то уже зверски рано, в семь!” утра она соскочит с постели и, полная вдохновения, полетит на море. Но бабушкины гости так поздно ложились спать, до ночи танцуя и разговаривая, что Кате совсем не хотелось уходить к себе в комнату в десять вечера (“Не хватало еще в глазах Люка выглядеть маленькой девчонкой!”). Бывало, она смотрела на пышную Жожо, лихо отплясывающую с Сержем, пока Николя, знаменитый композитор, который написал музыку ко многим лучшим фильмам мира и которого бабушка Кати звала просто “Колька”, играл заводную песенку на фортепиано и думала: “Ах, боже мой, как чудесно вот так беззаботно жить...”. Утром, конечно, она снова валялась до полудня в постели и ругалась, глядя на свое отражение. А потом как-то разом совесть, немного поворчав, успокоилась. Это случилось в тот день, когда Катя разозлилась не на свое ленивое поведение, а на мысли в своей голове: “Да кто сказал, что я не могу валяться в постели хоть до ужина! Хватит требовать от себя того, на что я просто не способна! Я даже в школу вечно опаздывала, какой толк верить в то, что мне вдруг захочется вставать ни свет ни заря, когда никуда, наконец, не надо спешить!”
Придя к такому нехитрому выводу, Катя даже перестала ставить будильник и выходила из своей комнаты ни раньше, чем к обеду. Чаще она заставала всех гостей уже бодрыми и веселыми и просто, как маленький ручеек, вливалась в их океан праздности, но иногда случались дни, когда гости уходили с самого утра на пляж, и Катя обедала с бабушкой и Полем, свернувшимся у ног своей хозяйки. В этот раз так и получилось. Бабушка сидела в очках, в одной руке держала “Анну Каренину”, а в другой - чашечку кофе.
- Доброе утро, бабушка, - сказала Катя и со вздохом опустилась на мягкое кресло.
Рука, обернутая в белую рубашку с манжетами, тут же поставила перед Катей кофе со сливками и свежие ягоды.
- Почему вздыхаешь? - спросила бабушка, глядя поверх очков.
- Голова болит.
- Участь всех сов.
- Ты тоже ложишься поздно.
- Да, но встаю рано, - бабушка отпила из чашки. - Поэтому и глотаю кофе, как сумасшедшая.
- Зачем ты встаешь рано? Вы все? - Катя имела в виду гостей. - Вы ведь до глубокой ночи развлекаетесь, и я с вами... А на утро получается, что соня здесь только я.
- Ну, а почему бы не вернуться к жизни из забытья пораньше? Особенно, когда запланированное на завтра нравится. Люк еще с утра укатил решать свои дела по бизнесу, - Катя не могла не ощутить, как сердце ее при этих словах увяло, словно цветок, которому не хватило влаги. - Кольку озарило, и он с утра мурлычет под нос какую-то новую мелодию, агрессивно записывает ноты, к слову, не подходи к нему сегодня, он раздражен, а ты еще ранимая... Жожо... ну, она всегда полна идей...А тебе бы научиться своим страхам в лицо смотреть, а не ставить миллион будильников.
Катя промолчала.
Ели молча, только иногда слышался шелест страниц, когда бабушка переворачивала одну из них. От нечего делать Катя оглядывала сад, виллу, кусочек сверкающего моря.
- Чем ты занимаешься, бабушка? - вдруг спросила она.
Бабушка подняла бровь и бросила выразительный взгляд на книгу.
- Не сейчас, а в принципе. Кем ты работаешь? Чем занимаешься? Я ведь не знаю ничего...
- Сейчас я живу целиком и полностью на доход с акций. Я создала духи в свое время. Женщинам надоело пахнуть, как цветочная клумба, и они оценили мой элегантный аромат. Производство на мировом уровне, поэтому доходов с продажи духов хватает более чем...
- А до этого?
- А до этого жила в приюте, потом подрабатывала швеей, копила на билет в Париж, потому что одна нянечка в приюте сказала, что меня оставил там какой-то француз, хорошо говоривший на русском. Наверно, это был мой отец, но я уже в общем-то этого никогда не узнаю, потому что во Франции никого не нашла.
- А потом?
Бабушка нахмурилась и поджала губы:
- Долгое время я была любовницей. Не шлюхой, запомни это, пожалуйста. Шлюхи берут деньги, а я просто жила с мужчиной в его доме и иногда спала с ним. Не любила его, это да, но денег все же не брала, отказывалась от платьев и побрякушек. Не люблю зависеть от кого-то, но деваться было некуда... Но в итоге именно в его доме начался мой путь, так что все сложилось нормально, даже неплохо, если посмотреть на “Паузу” и мою квартиру в Париже … Ну как, ответь-ка мне, моя хорошая девочка, твое нежное сердце еще не разбилось, я по-прежнему нравлюсь тебе? - иронично сказала бабушка и снова принялась читать книгу.
А Катя прислушивалась к себе: “Как я отношусь к таким отношениям? Почему-то мне не противно и не хочется осуждать, хотя всю жизнь я читаю про нравственность, а Татьяну Ларину искренне уважаю...” В конце концов Катя решила, что ей в общем-то все равно на то, как бабушка строила свою жизнь. “Осудить легко, это может каждый, а я никогда не стремилась быть как все!”
- Бабушка...
- Да?
- Ты мне все еще нравишься. А я тебе?
- И ты мне.
Весь день Катя провела на пляже. Она присоединилась к гостям “Паузы” сразу же после завтрака. Солнце приятно грело спину, и разнеженная Катя задремала под белым зонтом, который притащила Жожо.
- А я тебе говорю, что это стоящие картины! - как и всегда, громко сказала Жожо.
Катя вздрогнула и проснулась.