Страница 5 из 41
Утром Катя ленилась. Дома почему-то казалось неправильным валяться до полудня в постели, особенно когда школа кончилась и пришлось задуматься о том, что родители ее содержали, а она не приносила им никакой пользы.
Но сейчас в этой уютной, со вкусом обставленной комнате с видом на море, на этих белых прохладных простынях вдалеке от вечно измученных и уставших от работы и мыслей, где бы взять еще несколько тысяч на новые зимние сапоги, родителей, Кате стало как будто легче дышать. “Разве рухнет мировая экономика, если я еще немного поваляюсь”, - зевая, думала Катя и поворачивалась на другой бок.
В комнате уже было светло и свежо. Катя не закрывала окно на ночь, и свежий морской воздух теперь обвил собой все небольшое пространство.
В саду слышались голоса гостей и их смех. Там же задорно лаял Поль, наверно, с ним играли.
Катя откинула одеяло, опустила ноги на мягкий ковер и прямо так, как была, босой и едва одетой, вышла на балкон. Гости были с другой стороны дома и не могли видеть ее. Катя глубоко вдохнула и с блаженной улыбкой оглядела окрестности: зеленые поля и сверкающее на солнце море.
“Ах, боже мой, как от сюда можно хотеть уехать... - думала Катя, облокачиваясь на кованные перила и упираясь кулаком в щеку. Хотелось мурчать и пританцовывать. — Вот она сила утра и красивого места - все страшные мысли испарились...” Катя догадывалась, что ее состояние не вечно, и как только ночь накинется на мир, как убийца в подворотне на свою жертву, все страхи из-за будущего снова захватят Катю в плен и доведут до истерики. Но ведь это будет только ночью, а сейчас еще слишком светло и хорошо, чтобы думать о темноте...
Автоматические ворота открылись, и на территорию “Паузы” въехал кабриолет. Катя задумалась. Она видела машину, но едва ли осознавала ее. Только когда кабриолет остановился, и высокий мужчина с широкими плечами, хлопнув дверью машины, огляделся и снял солнце защитные очки, а потом посмотрел прямо на нее, Катя вздрогнула. Она увидела себя со стороны: в белых хлопковых трусиках и такой же белой хлопковой майке с длинными не расчёсанными волосами, - и тут же отпрянула от перил, отступая все дальше в глубь комнаты. Чувствуя, как сильно бьется взволнованное сердце, Катя бросила взгляд на большое зеркало, стоящее рядом с комодом. Длинные худые ноги, торчащие коленки, кончики волос закрывают попу, а очертания небольшой груди угадываются через майку. Катя чуть наклонила голову вбок и еще раз внимательно оглядела себя, задаваясь вопросом, нравится ли ей то, что она видит и, что еще более важно, нравится ли ей, что кто-то другой увидел то же самое. Особенного возмущения и стыда Катя в себе не заметила, хотя немного смутилась. И тело ее ей в общем-то казалось многообещающим. “Это сейчас я неловкая и никудышная, а потом, когда стану женщиной...А коленки, мне кажется, уже сейчас очень соблазнительные...” Вдохновленная утренней откровенностью, Катя надела единственное платье, которое у нее было и которое она случайно взяла с собой. Оно было совсем простеньким, белым, едва доходило до колен, и необыкновенно хорошо сидело на Кате.
Обедали все в саду (завтрак Катя благополучно проспала). Первые несколько секунд, пока ее еще не заметили и не оглушили приветственными криками, Катя оглядывала собравшихся. Вчера ей казалось, что все они люди преклонных лет, но сегодня она поняла, что некоторым присутствующим здесь на вид не было и тридцати пяти, а кому-то было уже за пятьдесят. “Разве может быть такой возрастной разброс в компании? О чем они говорят?” - удивилась Катя, а потом внимательно обвела взглядом бабушку, спокойно беседовшую о чем-то с красивой пышной женщиной, которую звали Жожо. - Интересно, а сколько же ей лет...Почему-то слово “бабушка” наводит меня на мысль о шестидесяти годах, но ведь нет...”
Сейчас, при хорошем освещении, Катя вдруг поняла, что бабушке, наверно, едва ли исполнилось пятьдесят пять лет, а ее природная моложавость и прямая, гордая осанка еще больше убавляли возраст.
И тут, весело лая, около Кати запрыгал развеселившийся и совсем не грозный Поль.
- А, проснулась, здравствуй - посмотрела на нее бабушка.
- Кати, добрый день!
- Чудесное платье!
- Вы любитель поспать, это всегда радует!
Катя улыбалась и кивала головой, присаживаясь на стул рядом с бабушкой. Ей было радостно на сердце. В школе ее появление не вызывало таких восторгов и уж точно никто и никогда не хотел перекинуться с ней несколькими приятельскими фразами.
- У нас пополнение со вчерашнего дня, - сказала бабушка. - Люк, ты, наверно, сейчас будешь в страшном шоке, однако все же, да, это моя взрослая внучка. Кати.
Катя узнала в Люке мужчину, который посмотрел на нее, когда вышел из кабриолета. Сейчас с губ его еще не сошла легкая улыбка, которая появилась благодаря, видимо, какой-то недавно сказанной шутке. Он сидел на стуле небрежно, верхние пуговицы белой рубашки его были расстегнуты, рука согнута в локте и поставлена на подлокотник стула, между пальцами сигарета.
- Поверь, Софи, ничто не переплюнет тот шок, который я испытал, когда увидел Сержа в плавках посреди дня, - все засмеялись, и Катя, улыбнувшись, бросила взгляд на Сержа, хохотавшего громче всех. - Здравствуйте, Кати, - Люк привстал над стулом и подал Кате руку.
Разговор возобновился. Катя с удовольствием ела дольки сладкого апельсина и пила кофе со сливками. Иногда она бросала взгляды на Люка. Ей почему-то казалось, что после утреннего происшествия, он не сможет не смотреть на нее, ведь он видел ее обнаженные коленки и ее трусы, но Люк, как и все, глядел на рассказывавшего какой-то анекдот Сержа и смеялся.
- Мы поедем в город, - сказала бабушка Кате, пока все были увлечены разговором, - Жожо хочет погулять по Английской набережной. Ты как? Трусишь или с нами?
- С вами, - Кате хотелось побродить по Ницце.
Жожо была бойкой женщиной. Катя полагала, что она не моложе ее бабушки, но красота ее еще не увяла. Жожо смеялась громче всех, и пышная грудь ее всегда раскачивалась при этом. Из разговоров Катя успела понять, что Жожо вращалась среди актеров и балерин, потому что имела непреодолимую склонность к меценатству, что забавно, потому у Жожо у самой всю жизнь не хватало ни что денег, при том, что она все равно как-то умудрялась вести роскошную жизнь. “Это такой тип людей, - сказала бабушка, выдыхая сигаретный дым в окно автомобиля. - Они никогда не экономят, хотя вечно разорены!”