Страница 39 из 41
Катя медленно моргнула и повернулось к бабушке:
- И зачем ты мне это рассказала?
- Вчера я ездила к нему на кладбище. И каждый раз после мне хочется умереть... Или поделиться с кем-то… Сегодня, как видишь, мои плечи сгорблены, и я тоже весь день не вылезаю из пижамы. А завтра я возьму себя в руки и продолжу жить. Нужно всегда брать себя в руки, - серьезно и строго сказала бабушка, - и продолжать, ты поняла меня?
- Да… - тихо ответила Катя и закрыла глаза.
Когда бабушка ушла к себе, в комнате снова раздались всхлипы.
Один неброский и унылый день сменял другой так быстро, что Катя не успевала их замечать. Она наблюдала за течением времени, сонно и медленно моргая с крепко сжатыми губами. Катя и сама ощущала, что глаза ее тусклыми впадинами сидят на лице, выдавая ее состояние, но она нашла в себе силы ходить и есть, и это считала достаточным.
Вопрос все еще стоял ребром. Мечтая о любви мужчины к женщине во всех ее проявлениях, Катя никак не могла понять, хватит ли у нее сил заходить в номер отеля днем, а потом наблюдать, как Люк уходит от нее к своему чудо, к Мари. Потом она вспоминала родителей, и с ужасом думала, как они будут разочарованы, если узнают…Папа и мама никогда не жили богато. Квартира их была крохотная, доставшаяся папе в наследство, им приходилось копить несколько месяцев, чтобы купить зимнюю одежду и обувь, и часто в конце месяца, перед самой зарплатой, мама говорила: «Пока только гречка и суп, потерпи пару дней без сладостей, получу деньги и куплю». Но родители любили друг друга, много смеялись, дотрагивались друг до друга и долго разговаривали. Кате всегда было спокойно дома, под их опекой, даже когда они перестали понимать ее. И для себя она мечтала о таком же счастье – простом и человеческом…правда не настолько безденежном.
А еще больше ее мучила мысль, которую она отгоняла, как надоедливую осу: «И все-таки, наверно, он нисколечко не любит меня…» Один раз она стрельнула у Кати в голове, и с тех пор била по слабому ранимому сердце, разбивая его на все более мелкие осколки.