Страница 40 из 41
- Ты со мной? – удивилась бабушка, когда Катя показалась в прихожей и стала надевать бежевый плащ.
- Да, а что?
- Ты изображала умирающего лебедя четыре дня, я думала, что и дальше продолжишь.
- Я хочу вкусно поесть и посмеяться над анекдотами Сержа, - спокойно, но все-таки немного тихо сказала Катя. На то, чтобы красиво одеться и собрать коротенькие волосы в низкий пучок, ушли все ее душевные силы, а ведь предстояла еще встреча с Люком.
В машине ехали молча. Прислонившись лбом к холодному окну, Катя разглядывала вечерний Париж. Улыбаться ей все еще было тяжело и уголки губ стремились к груди, как будто к ним были привязаны гири.
Сегодня утром Катя решила, что нельзя больше так изводить себя. Но только сейчас, в машине, она вдруг поняла, что так и не определилась с окончательным ответом. Любой исход казался губительным: либо для сердца, либо – для души. И Катя не могла решить, что из этого обречь на муки.
Вошли в ресторан. Вот столик. Улыбающийся Серж, тихий Николя, Мари...и Люк, который при их приближении бросил на Катю быстрый взгляд. Ее дыхание перехватило, а по всему телу пробежала скользкая электрическая змейка. Сердце тут же отреагировало и принялось биться о ребра, засосало под ложечкой. Больше всего на свете Кате хотелось, чтобы Люк ее поцеловал. «И что плохого в том, чтобы лелеять свою влюбленность? Ведь чувство мое настоящее, так почему я должна отказываться от него? Почему я думаю о нормах морали, а не о своих ощущениях?», - подумала Катя, и с плеч ее словно свалился тяжелый камень. Она даже улыбнулась Люку. «Я поговорю с ним сегодня! Скажу…да, скажу сегодня…Любовь не может быть некрасивой, даже если она случается днем в номере отеля».
Катя повеселела и стала шутить вместе с Сержем.
«Да, пусть кому-то это покажется неправильным, но это моя любовь, больше она никого не должна касаться!» - все увереннее размышляла Катя.
Жожо появилась, когда разливали вино и ждали первые блюда.
- Не смотрите на меня, там такой ветер, что сейчас мои волосы напоминают перепутавшиеся водоросли, вначале я должна привести себя в порядок в дамской комнате.
- Дорогая моя Жожо, вы настолько очаровательны, что я бы не раздумывая женился на вас, - сказал Серж с улыбкой, но все же как будто серьезно.
- Низко же вы цените нашу любовь, если хотите испортить ее браком, - фыркнула она, и, по-дружески проведя ладонью по плечу Сержа, ушла в уборную.
А Катя уже вспомнила черно-белую фотографию, где молодая Жожо стоит рядом с ужасающим мужчиной. «Как тогда рассказывала бабушка? Жожо относилась спокойно к измене мужа, потому что…Нет, нет, как же там было сказано…Потому что считала, он знал, что для него лучше… И Люк знает! - у Кати перехватило дыхание, но совсем не из-за переполнявших ее любовных чувств. Случайно в поле ее зрения попала Мари, склонившаяся к уху мужу и что-то ему прошептавшая. – Люк знает, что Мари лучше, лучше меня…Он знает! А со мной будет просто…как муж Жожо с ее племянницей…» - Катя и раньше понимала это, но только сейчас все заиграло совсем другими красками и все то, к чему не было готово ее ранимое и желавшее любви сердце, вдруг подсветилось и стало таким ярким, что прикрыть это покрывалом искренних чувств стало невозможно.
Люк посмотрел на Катю, видимо почувствовав ее упорный и немигающий взгляд. Катя медленно, едва заметно покачала головой. Без слов он понял, какое решение она приняла.
- Бабушка, - едва держа себя в руках, сказала Катя, - я пойду, я…мне нездоровится, – это уже было сказано громче, для всех, - рано я соскочила, нужно еще отдыхать.
Все выразили сожаление, что она так скоро покидает их и пожелали скорее выздоравливать.
«А для бабушки придумаю другую причину!» - устало подумала Катя, когда вышла из ресторана, и, подняв воротник плаща, бездумно направилась прямо по улице. Хотелось метаться, прыгать на стены домов, идти раскачиваясь и шатаясь, но Катя принуждала себя выглядеть спокойно, и только взгляд ее – как у бешеной загнанной лошади – выдавал неспокойствие в ее душе.
«Боже! Я сейчас с ума сойду! Куда деться?»
Навстречу Кате шли веселые молодые люди, и в голове зашевелились воспоминания: «Сегодня четверг? Кажется, да…Да, точно!». И, довольная найденным решением, она повернула в другую сторону.
Вечеринка Жака была шумной. Катя надеялась, что раз друзья обсуждали ее, значит, будут здесь. Катя пробиралась сквозь толпу танцующих людей, высматривая хоть одно знакомое лицо, и, наконец, налетела на Люсьена.
- Привет! – ловко он притянула ее к себе и задвигался под музыку.
- А где остальные? – громко спросила Катя, стараясь перекричать шум.
- Здесь!
Катя снова огляделась. В компании переговаривающихся людей она увидела Антуана, и сердце ее резко ударилось о ребра, показывая, кого на самом деле она мечтала найти на этой вечеринке.
- Я пойду, извини… - Катя выпуталась из объятий Люсьена и направилась к Антуану.
- А, привет! Ты как здесь? – Антуан улыбнулся ей и раскрыл объятия.
Кате было тяжело стоять среди незнакомцев и поддерживать разговор. Внутри нее дикий тигр метался, как в клетке, и рвал на части все, что попадалось на пути.
- Что с тобой? - спросил Антуан, наклонившись к ее уху.
- Давай танцевать! Пожалуйста…просто танцевать, как сумасшедшие! – порывисто зашептала Катя и потянула его в толпу.
Музыку Катя совсем не слышала, в ушах шумел пульс. Она двигалась вряд ли красиво, но с каждой песней, с каждым танцем, который выматывал ее, все бешенство и безысходность вылетали из ее тела, как дым из квартиры с открытыми окнами.
Вдруг заиграла старая медленная песня, и Антуан практически силой заставил Катю прижаться к себе и спокойно начать переступать с ноги на ногу.
- И что с тобой? – снова спросил он.
- Уже рассвет, - не ответив, сказала Катя, устало вглядываясь в начавшуюся голубизну за окном.
- Пошли?
- Да…
В такой ранний час на улице было спокойно, и даже ветер не нарушал статичность Парижского мира.