Страница 38 из 41
В квартиру Катя вернулась с опущенными плечами и грустными глазами.
- Что с тобой? Оперой прониклась? – спросила бабушка.
Катя покачала головой.
- Я хочу спать, извини… - тихо и сдавленно прошептала она и направилась в свою комнату.
- Кофе хочешь выпить?
- Нет…нет, спасибо, я как-то кофе больше не люблю.
Когда бабушка спросила: «И давно ли?», Катя захлопнула дверь своей комнаты и ничего не ответила. Она не специально, просто так получилось, но снова выглядывать в коридор и продолжать диалог сил не было совсем.
Катя быстрым движением сняла тяжелые сережки, расстегнула платье, и оно одной лавиной опустилось на пол. Как есть, в трусиках и лифчике, она прошла в ванную, стала смывать косметику. Движения точные, сосредоточенные. Убрала тушь с глаз, стерла с губ помаду, умылась, посмотрела на себя в зеркало, чтобы убедиться, что ничего не осталось, и разревелась. Как в замедленной съемке, Катя наблюдала, как сначала лоб сложился в гармошку, потом отвратительно искривился рот, уголки губ съехали вниз, к подбородку, и покраснел нос.
«Почему так? Почему так? - думала Катя, продолжая наблюдать в зеркале, как глаза ее становятся ярко-красными, и из них начинают выкатываться слезы. – Мне так хочется быт с ним, но как? Как я могу? Кем я стану тогда? Зачем он просто не сказал, что любит меня…Почему он не сказал мне этих слов!? Любит ли он меня?»
Продолжая трястись от слез, Катя дошла до кровати, откинула одеяло, залезла под него и подтянула колени к груди. В темноте и тепле можно было плакать самозабвенно. Совсем не циничные слова о номере отеля представляла Катя, когда в двенадцать лет впервые прочитала «Унесенные ветром» и стала мечтать о собственной любви. Ей тогда казалось, что она обязательно встретит сильного мужчину, который сразу же поймет, какая она особенная и станет добиваться ее, как было с Реттом и Скарлетт. Но и представить Катя не могла, что любовь ее не будет нужна мужчине, о котором она думала днями и ночами, и что совсем другую женщину он будет считать чудом. «Разве так случается в романах? Разве хоть кто-то может затмить главную героиню?», - плакала Катя.
Разбитое сердце болело. А потом ее сморил сон.
Когда на следующее утро Катя с трудом разлепила опухшие от слез глаза, ощущения безысходности и горечи снова обрушились на нее. Сил хватало только на то, чтобы лежать все в той же позе эмбриона и бездумно обводить глазами узор на стене.
Дверь распахнулась, впуская в темную комнату (плотные шторы не позволяли солнечным лучам пробираться сюда) полоску света.
- Третий час дня. Ты жива? – громко спросила бабушка.
Катя хотела ответить, но стоило ей открыть рот, как губы ее задрожали.
- Принести тебе кофе, ну или чай, раз ты так резко сменила предпочтения? – бабушка присела на край кровати и попробовал приподнять одеяло, но Катя вцепилась в него мертвой хваткой.
«Ничего не могу делать…Не двигаться, не говорить», - устало подумала она. Как ей хотелось остаться одной!
- Не нужно…ничего не нужно… - пробормотала Катя и прикрыла глаз.
- Ты болеешь?
- Да.
- Мне вызвать врача?
- Нет. Это…просто женское…
- Что ж, тогда я попрошу кухарку заварить тебе травяной настой.
- Да.
Катя даже не заметила, как бабушка ушла. Разговор уже запустил мыслительные процессы в ее голове и разбудил окончательно, поэтому из глаз снова хлынули слезы. «Как хорошо мне было с ним вчера…Как он целовал меня, так по-взрослому…Хочу снова…Но как? Быть любовницей?! – из Катиного горло выкатился некрасивый всхлип. – Все не так! Все не так я представляла! Почему он не сказал, что тоже любит меня?!»
И вымотанная слезами и тяжестью в голове, Катя снова закрыла глаза.
Проснулась она, когда бабушка поставила на тумбочку около кровати огромный кусок торта и чай, от которого пахло травами.
- Уже почти ночь, а ты ничего не съела.
- Я не хочу.
- Значит, я посижу здесь, попью этот отвратительный чай и съем десерт, а ты меня потерпишь.
Катя только перевернулась на другой бок и снова накрылась одеялом с головой.
- Так как опера? – судя по звукам, которые доносились до нее, бабушка села в кресло и принялась за торт. – Я бы с удовольствием сходила (это Серж привил мне любовь к ней), но не могла. Мне нужно было поехать на кладбище. Тридцать лет, как нет Артура. А я в это до сих пор не верю. Наверно, потому что отказалась тогда ехать в морг и смотреть на тело.
«Мне наплевать», - устало подумала Катя.
- Помнишь я говорила тебе, что завела роман с отцом твоей матери, потому что хотела доказать мужчине, которого любила, что смогу прожить и без него? – продолжила бабушка, и по звукам Катя догадалась, что она налила себе чай. – Его звали Артур. Бизнесмен, интеллектуал, олигарх. Он был другом того…у которого я после приезда в Париж стала любовницей. Мы влюбились. Это было настоящее чувство. Он отдавал должное моему уму, даже помог начать первое дело – магазин шляпок. К внушительной прибыли я привела магазин сама, погрузилась в дело с головой, и мы отдалились. Сейчас я понимаю, что было моей самой большой ошибкой. Когда магазин стал приносить такой доход, какой я и представить не могла, я вернула с процентами Артуру те деньги, что он дал мне на магазин. Это было страшной ошибкой. Я перестала быть слабее его, стала независимой и свободной. А он мне этого не простил... В какой-то момент я узнала, что он ухаживает за английской леди. Артур был бизнесменом, но не был аристократом, а ему этого очень хотелось. Он стыдился своего рабочего происхождения...Я понимала и до этого, что он не женится на мне – уж слишком мы тогда уже отдалились друг от друга, но когда после проведенной вместе ночи, он сказал, что жениться, я чуть не сошла с ума от горя. Здесь ты знаешь. Родилась твоя мать. А потом, через два года после его женитьбы, наш роман возобновился…Это была любовь всей моей жизни. Я мирилась с его женой и своей ревностью…Это длилось девять лет, а потом он разбился на машине, когда ехал ко мне на Рождество…Потом было еще много бизнесов, много денег, много друзей и любовников. Жизнь, как оказалось, умеет продолжаться.