Сто имен

- Прости, что рассказал ей об операции, - бормотал теперь он. - Не следовало этого говорить, сам не знаю, зачем сказал, я попрошу ее, чтобы в статье она об этом ни в коем случае не упоминала.

Речь шла о плане Эмброуз удалить с лица родимое пятно. Она давно уже копила деньги на операцию, обошла многих врачей, выяснила, что понадобится целая серия прижиганий лазером, нов итоге от пятна удастся избавиться. Разумеется, этот план она не собиралась выносить на публику. Сама мысль, что Юджин с кем-то обсуждал ее внешность, казалась унизительной.

- Но я же не знал, что ты не хочешь чтобы знали о твоём докладе, - возразил Юджин. Это прозвучало так искреннее, что Эмброуз поневоле поверила.

- Кому ещё ты говорил?

- Никому.

- Вот видишь, ты понимал, что болтать не надо, иначе давно бы рассказал кому-нибудь ещё.

- Эмброуз, прошу тебя, успокойся. Ты сделала потрясающую работу. Ты можешь гордится собой. Я что раз перечитывал твой доклад, это самый замечательный текст о бабочках, какой я когда-либо видел. Я горжусь тобой, и ты должна поделиться своими открытиями со всеми. Тебя пригласили на конференцию, это большая честь, подтверждение того, как важны твои исследования. Это лучший шанс в твоей жизни, и ты сама это понимаешь. Не каждый день - да что там, не каждый год симпозиум по бабочкам собирается в Ирландии.

В ближайшие дни в университете Корка отковался симпозиум под председательством сэра Дэвида Аттенборо, возглавлявшего Союз охраны редких бабочек. На этой встрече обсуждались последние достижении науки, меры по сохранению бабочек от вымирания, по восстановлению их мест обитания, исследователи из разных стран мира представляли практические работы по созданию заповедников. Затрагивались также угрозы, связанные с глобальными изменениями климата. Эмброуз была в числе немногих выступающих. Заяву от на имени подал Юджин, и тогда она тоже впала бешенство, но на этот счёт они уже немало спорили. До сих пор не было уверенности, что Эмброуз все же решится и выступит, но и сдаваться Юджин пока не собирался.

- Значить, ты нарочно сказал ей! - крикнула Эмброуз, лицо ее раскраснелась, один глаз горел зелёным огнём, другой, хотя тусклый и темный, глядел не менее свирепо. - Ты сделал это, чтобы вынудить меня поехать. Раз она пишет об этом, придётся мне выступить, так ты все рассчитал?

- Я думал, что о твоей работе пора поведать миру, - заявил он, стараясь не заикаться. - Думаю, никто не знает о павлиньем глазе столько, сколько знаешь ты. Ты собрала данные, проводила эксперименты. Зачем же тратить пять лет на создание научной работы, если ты никому не не покажешь? - Он словно со стороны услышал, как его голос становится все громче. Эмброуз вроде бы удивилась. Даже немного заинтересовалась.

- Ты сказал ей, что я еду в Корк, теперь она хочешь ехать с нами, - припомнила она ещё один повод для недовольства.

- Не совсем так. Она хочет, чтобы мы поехали с ней.

- Не поняла.

- Скоро поймёшь. Она вот-вот приедет и поговорить тобой. Она хотела провести с тобой середину дня.

Звонок в дверь.

- Вот и она! - Его все ещё колотило после ссоры, но он двинулся к двери, предоставив потрясённой Эмброуз торопливо высвобождать волосы из хвоста, занавешивая лицо.

- Мисс Логан, как приятно видеть вас снова! Прошу вас, входите!

- Она завязывает волосы, когда рядом никого, кроме вас, нет, - сказала Китти Юджина после интервью со все более занимавшей ее фантазию Эмброуз.

Юджин оторвался от бумаг, котором изучал в своём тесном кабинете.

- Она вам об этом сказала?

- Нет, я видела в окно, как вы разговаривали, перед тем как я позвонила в дверь. Иными словами, я подглядывала, прежде чем позвонить в дверь.

- О! - отозвался он. - Ну, не знаю, что на это сказать.

- Я не стану об этом писать, - посулила Китти, прислоняясь к дверному косяку и отрезая Юджину путь к отступлению. - Я просто подумала, что это должно быть приятно.

- Приятно? Почему приятно? - Он перебирая пальцами бумаги, щеки его раскраснелись, румянец стекал ниже, под галстук-бабочку.

- Потому что ей с вами легко, - улыбнулась Китти, наблюдая, как дернулись уголки его губ, когда он вник в ее ответ.

- Никогда не задумывался. В смысле, у меня причины не было. Она не… мы не… словом, не…- заикался он, не в силах закончить одну-единственное предложение.

- Жду вас обоих завтра, - опрощалась Китти.

- Она обещала поехать?

- Нет, но вы сумеете ее уговорить. Знаю, к вам она прислушается. - Китти подмигнула напоследок и вышла из музея.

Эшфордские вечерние курсы располагались на Парнелл-сквер, рядом с Центром ирландский писателей, который выходить на Сад Памяти и прочие знаменитые здание - театр Гейт и больницу Ротунда. Колледж занимал четыре этажа здания на широком георгианской площади, на которых располагались всевозможные курсы, от кулинарных и курсов шитья ли студий дизайна, бизнеса, маркетинга и пиара. Пиарщикам, помимо всего прочего, преподавали и искусство телепрезентации, то есть умение говорить медленно и внятно, держатся перед камерой, избавляться от тиков, о которых они прежде и не подозревали, и главное - чувствовать себя свободно и не пугаться звука собственного голоса. Пять лет назад Китти училась на этих курсах, теперь собиралась - если пройдёт собеседование - устроится преподавателем. Педагогического опыта у неё не было, но хватала опыта работы “в поле”. Ей хотелось делится знаниями, ещё больше хотелось заработать. Два с половиной часа в неделю, а на ее финансовом положении это отразится весьма существенно.

И вот она сидит перед Дэниелом Мира, капитаном этого корабля, - прежде он был директором школы, затем ушёл в бизнес, открыл частный колледж и вечерние курсы и зарабатывал деньги, раздавая дипломы и сертификаты тем, кто ещё надеялся найти вакансии, давно уже не существовавшие.

- Кэтрин. - Он с улыбкой поглядел на ее резюме, потом ей в глаза. Улыбка была смущенной, и Китти сама удивилась, зачем пришла. Она утратила верю в себя. Как же убедить работодателя, что она справиться с работой? Надо собраться. - Я ценю, что вы пришли к нам. Но дело в том… - приступил он, распластав ладони по столешнице. Руки сильно потели, пальцы прилипли к столу и отдирались с чмоканьем, а отдирал он их часто, подчёркивая жестом то или иное слово. - Вы наша выпускница, для нас это важно, поэтому я попросил Триону пригласить вас, чтобы поговорить с вами лично. - Он шевельнул пальцами, раздался тот самый влажный звук. - У вас есть опыт практической работы в этой области, которой вы у нас обучались, мы это высоко ценим и гордимся вами. - Ректор откашлялся. - Однако, учитывая нынешние обстоятельства - ваши нынешние обстоятельства… - Китти достаточно услышать эти слова, чтобы пропустить мимо ушей все остальное. Остались лишь врезавшееся в память: - В данный момент студенты изучают ваш случай на коме медийного права, и мы сочли, что это было бы конфиксоид интересов и поставило бы вас в неловко положение…

И почему нельзя было сказать все это по телефону? Сколько времени ушло на выбор наряда, макияж и причёску, и она ползла сюда на высоких каблуках, от которых в ногах нарушатся кровообращение, - и все ради этого нового унижения? Нет, намного легче было бы выслушать все это по телефону. Тогда бы она не ехала домой на велосипеде, заливаясь слезами и радуясь, что предсказанный Салли-метеорологом ливень все-так что хлынул и в ночной тьме уже не различить, что тесте по лицу - слёзы ли, дожди ли.

========== Глава 25 ==========

В ночь перед великим приключением Китти так и не уснула. Даже не мгновение не сомкнула глаз. Унижение, пережитое на собеседовании, она отложила на потом, подумает об этом в дугой раз, когда будут силы, а пока сосредоточится на истории, которая наконец-то начала складываться, на своих персонажах, на поездке в Корк. Она нервничала, от волнения уже посасывало под ложечкой, стоит поддаться - затопит страх. Может, не стоить собирать их всех вместе, может, она вообще придумала неверный план действий, особенно если учесть, в какой форме она собирается представить свой материал? Ради Констанс и ради Боба она обязана реализовать этот замысел, довести его до совершенства. Питу она теперь не стремилась угодить. Пусть Пит отыщет в себе те качества, которые завещала редакции Констанс, ее дух, ее вера, убеждение, что “наш” автор знает, что делает. Китти чувствовала, что к ней вернулась вера в себя, что она вновь следует инстинкту, а не чужим указаниям, - и уже за все это была благодарна Констанс, указавший ей путь. Она вновь прислушивается к самой себе - и все же волнуется, не подводит ли ее инстинкт, не обернется ли дилетантское путешествие катастрофой.