Сто имен

твердил одно: “Ему плохо, плохо, плохо”.

— Даяна у нас - красавица невеста, - похвасталась Мэри-Роуз.

Что на это ответить? Поздравить? Уместно ли? Эта женщина выходит замуж, а сколько ей осталось жить и с чем ее поздравлять? Китти выдавила из себя: “А!” - и закивала.

— Пока ещё не красавица, - закапризничала Даяна, - буду, когда Мэри-Роуз сделает своё дело.

Китти все молчала.

— Подержи, пожалуйста, шпильки, - вручила ей коробку Мэри-Роуз.

Слава богу, нашлось чем занят руки. Пристроившись позади невесты, чтобы не смотреть ей в лицо, Китти изо всех сил старалась помочь, подавая Мэри-Роуз шпильки, когда у той ещё две были зажаты во рту, а третью она вонзала в причёску Даяны.

Со шпильками в зубах Мэри-Роуз продолжала болтать, не чувствуя ни малейшей неловкости, словно то был самый что ни на есть нормальный день и никто не собирался умирать.

— Кто будет подружкой? - спрашивала Мэри-Роуз сквозь зубы и шпильки.

— Моя дочь Таня. Жду ее с минуты на минуту. Она тоже делает прически. Ей шестнадцать, она в восторге.

— Ещё бы! - сказала Мэри-Роуз. - Мама выходить замуж. Я и то волнуюсь.

В восторге? Китти только могла пожалеть бедную девочку, которая вот-вот осиротеет.

— Я и сама волнуюсь, - рассмеялась Даяна. - Не понимаю, почему мы с ее отцом давным-давно этого не сделали.

— Речь будете произносить? - поинтересовалась Мэри-Роуз, и Китти в очередной раз упрекнула себя: почему ей не приходить естественные вопросы? Она ведь журналист, ей по профессии положено уметь задавать вопросы, но ее мозг пуст - впрочем, это для неё уже не новость.

Мэри-Роуз брала в руки прядь за прядью, перемещала их, сгибала, укладывала, придавала прическе вид свободный, непринужденный, живой. Ловкость, с которой она пристраивала каждую прядь, прежде чем заняться следующей, завораживала.

- Если смогу, скажу, - сказала Даяна. - Таня тоже хочет произнести речь.

- Славная девочка.

- Отважная. - Короткая пауза, Китти вновь стало не по себе, но тут Даяна рассмеялась: - Она мне предложила помочь мне выбрать гроб - представляете?

- Надеюсь, выбрали что покрасивее? - засмеялась Мэри-Роуз.

От таких разговоров Китти замутило.

- Новая мода - гробы на заказ, тему выбираешь по своим интересам: эмблему футбольного клуба и так далее.

- Что же вы взяли?

- Она мне советовала взять “Закат” - море, пальмы, пляж. Я увлекалась серфингом.

- Здорово.

- Жалко было бы сжигать мой гроб, - пошутила Даяна. - Меня ведь кремируют.

- Могут кремировать, а гроб оставить на память, - предложила Мэри-Роуз.

Китти своим ушам не верила, смотрела на них в ужасе. Как можно шутить со смертью?

- Перестань? - взмолилась Даяна, вытирая уголки глаз. - У меня макияж потечет.

- Наложу новый, - посулила Мэри-Роуз. - Одна клиентка говорила мне, что выбрала темный дуб под цвет своих глаз.

И они опять залились смехом. Дверь приоткрылась, взволнованная медсестра доложила, что прибыла подружка невесты.

- Родная моя! - Даяна мгновенно оборвала смех при виде дочери в простом красивом платье для свадьбе в узком кругу. - Ты такая красивая!

- Полно, мама! - смутилась Таня. - Мы договорились не плакать сегодня, ты не забыла? - Она подбежала к матери и крепко ее обняла, а Мэри-Роуз отступила на шаг, чтобы им не мешать. Отступила и Китти. Но, как только мать и дочь, утирая слезы, разомкнули объятия. Мэри-Роуз вернулась к своему занятию. Теперь она работала молча и быстро, чуть ли не превратилась в невидимку.

- Еще чуть-чуть, - сказала она наконец, протягивая руку за очередной шпилькой. - И последняя шпилька.

Намотав на палец прядь волос, она искусно закрепила ее так, что шпилька была полностью скрыта даже от внимательного взгляда.

- Ого! - восхитилась Китти.

- Хочу посмотреть! - взволновано потребовала Даяна

- Подержи зеркало, - попросила Мэри-Роуз Китти. Сама она зашла спереди с другим зеркалом, чтобы Даяна смогла разглядеть и свое лицо, и затылок.

Женщина молчала, ее глаза все сказали за нее. Руки очень медленно поднялись к волосам, но не коснулись их, бабочками запорхали у лица. Пока пряди торчали во все стороны, исхудавшее лицо терялось среди них, теперь же оно проступило во всей своей красоте и осмысленности.

- Это прекрасно! -выдохнула Даяна.

- Мама! - напомнила ей Таня.

- Я не буду. - Она мужественно боролась со слезами. - Но это так похоже…

- На что похоже? тревожно переспросила Китти.

- На то, какой я была раньше.

Наконец-то и Китти поняла. У них на глазах с лицом Даяны творились какие-то загадочные перемены, и трудно было догадаться, что еш она хотела бы сказать, о чем думала. Кто может разгадать мысли человека в такой момент? Мэри-Роуз сумела.

- Все в порядке, сейчас снимем.

- Вы столько трудились.

- Бог с ними, с моими трудами. Это ваш день. Хотите снять?

Даяна оглянулась на дочь.

- По-моему, тебе замечательно идет, ма, но решай сама.

Даяна усердно размышляла.

- Просто это… это мои прежние волосы, а лицо другое… это как-то неправильно.

- Сейчас исправим, - сказала Мэри-Роуз, стягивая парик и обнаружила лысую голову.

Даяна вздрогнула. Контраст между лицом с макияжем и бледной кожа черепа бросался в глаза.

- Пустим в ход нашу волшебную кисточку, - прочирикала Мэри-Роуз - Предупреждаю: будет щекотно.

Дана улыбнулась, Таня вовсе рассмеялась

- Помочь?

Китти отступила еще на шаг и смотрела во все глаза, как Мэри-Роуз и Таня пудрят и подкрашивают лысую голову Даяны и все трое хохочут.

- Ну вот и закончили, - удовлетворенно заявила Мэри-Роуз, когда Таня на каталке повезла мать в актовый зал больницы, навстречу предстоящей свадебной церемонии, и дверь за ними захлопнулась. Медсестры спешили следом, радуясь, что в отделении для безнадежных больных состоится столь жизнеутверждающее события.

- Сколько ей осталось? - спросила Китти.

- Несколько месяцев, наверное. - Мэри-Роуз принялась собирать свои инструменты.

- Как ты это делаешь? - Китти в изнеможении присела.

- Это нелегко, но не так ужи скверно… Раньше я не верила в брак. Мама с папой разошлись, когда я была ребенком, да они и никогда не ладили, так что хорошего примера я в детстве не видела. Но теперь мои подруги одна за другой выходить замуж и обычно просят меня сделать им прическу. Невесты всегда нервничают, больны они или здоровы. Тут главное понять, хотят ли они поболтать с парикмахером или предпочитают помолчать. Вся разница в том, что мои подруги волнуются, потому-что это “навсегда”. Им предстоит прожить с этим мужчиной всю жизнь. А Даяна грустить оттого, что ее “навсегда” такое недолгое. Но, когда я выйду замуж, я хотела бы, как Даяна, что верить вопреки всему, верить в “навсегда”.

Раз в неделю Мэри-Роуз привозила мать город пообедать. Она поддерживала эту традицию, невзирая на состояние здоровья матери, и на этот раз выбрала торговый центр “Пауэрскорт”, располагавшийся в георгианском особняке на Графтон-стрит. Когда-то там давали балы виконт Ричард Уингфилд, третий по счету носитель титула, и его жена Амелия, теперь горожане приходили сюда за покупками и вкусной едой. Посредине накрытого навесом внутреннего двора под балконами основного здания был устроен просторный ресторан. Где-то рядом негромко играли пианино. Китти, и так уже в тот день насмотревшейся на больных, пришлось сесть за стол с женщиной, чью речь почти не удавалось разобрать - одна сторона лица у нее была парализована. Переводчиком, как и в больнице, служила Мэри-Роуз. Китти пыталась объяснить ее матери, какие у нее планы на Мэри-Роуз, когда их разговор прервал громкий мужской голос.

- О, нет! - тихо вскрикнула Мэри-Роуз, увидев на главной лестнице, ведущей в торговые ряды, Сэма с микрофоном в руках.

- Дамы и господа, минуточку внимания, прошу вас! - Он постучал по микрофону, и все затихли. - Я отниму у вас немного времени. Понимаю, что все вы пришли сюда отдохнуть, но тут находится важный для меня человек, и я хочу сказать ей кое-что очень важное.