Сто имен

— Ну как? - спросил Ачар друга. - Вроде бы она заинтересовалась нами?

— Да, - рассеяно ответил Ендрек. С кем-то она там спорит, похоже, со своим редактором, и, по мнению Ендрека, это плохой знак,хотя Ачара лучше сейчас не волновать. Она твердила, что все расскажет в пятницу, и ни днем раньше. Хорошо, что она так отважено борется за них, думал Ендрек. Пора бы уже удаче повернутся к ним с Ачаром лицом. Но эта леди борется еще за что-то, это уже он видит. Ачар с тревогой посмотрел на Ендрека:

— Она хочет, чтобы мы управились до конца недели. Мы сможем подготовиться за три дня?

— Ачар, мы давно готовы. Сколько мы уже тренируемся, мой друг?

— Девять месяцев.

— Сколько тренировок в неделю?

— Не меньше пяти.

— Вот именно. И разве мы пропустим хоть одну тренировку - в дождь или ветер, под снегом или градом?

— Нет, Ендрек.

— И даже во время болезни. Помню, как мы с тобой сидим в лодке, у обоих грипп, кашель, температура. Каждую свободную минуту мы тренировались. Наши родные, друзья, ребята из паба, и из клуба, и из яхт-клуба - все за нас. Мы готовы, Ачар.

— Да, Ендрек! - Ачар выпрямил спину, развернул плечи, казалось, древнее искусство левитации приподняло его на полметра над землей.

Ачара настроить нетрудно, а Ендрек - мастер пламенных речей, он согревался собственным красноречием длинной холодной зимой, когда друзья усомнились в своем призвания, а гады-подростки поломали их лодку и не было надежды ее отремонтировать, - тогда Ендрек устроил сбор средств и отремонтировать лодку, и они продолжили тренировки. Три недели потеряли, но от своего не отступились.

Многим, как догадывался Ендрек, их затея казалось пустой и нелепой, но для двух друзей это не просто забава. У Ендрека уже три года нет нормальной работы. Дипломированный инженер, он привык честно зарабатывать деньги для семьи - у него трое детей. Он любил свою работу, дружил с коллегами и был доволен своим жизненным предназначением - обеспечивать семью. Работа для него была не только долгом, но и радостью, и, лишившись ее, Ендрек пал духом, утратил смысл жизни. Он чувствовал обузой для близких, он разочаровался в самом себе, неделю за неделей обивая пороги в поисках работы. В профессиональной сфере ему ничего не светило, но Ендрек далеко не сразу это осознал. Он впал в депрессию - теперь-томон и сам это понимал, но тогда стоило кому-нибудь намекнуть на его состояние, и депрессия сменялась яростью. С ним стало невозможно иметь дело - постоянные перепады настроения, раздражительность, он только и высматривал, с кем бы подраться, весь мир был против него, любое замечание выводило его из себя. И все-таки он продолжал искать свое место в жизни, пытался вернуть себе привычную роль отца и опоры семейства.

Кто-то из соседей посоветовал ему - не со зла, искренне - вернутся на родину, раз в Ирландии перспектив нет. Этот человек не понимал: здесь его родина. Ендрек прожил в Ирландии четырнадцать лет, все трое его детей родились здесь, у низ ирландские паспорта они даже по-польски говорят с акцентом. Дети учатся в школе, обзавелись с друзьями, не мыслят себе жизни вне Дублина. Никто из них не считает своей родиной Польшу. Да и другие родственники поразъехались: брат в Париже, сестра в Нью-Йорке, родители умерли, домашний очаг угас, не осталось ничего кроме их с Аленкой воспоминаний, и эти воспоминания они постарались передать детям, оживить их, регулярно проводя летние каникулы в Польше. Однако старшенький, тринадцатилетний, уже бунтовал против навязанного паломничества в места, которые не хранили для него никаких воспоминаний, никакого смысла и чувства. Впрочем, в последние три года и денег на поездки не было. С семейным отпуском покончено, покончено с поиском корней.

Вскоре после того как Ендрек лишился работы, он устроился под Рождество в супермаркет - раскладывать по ночам товары. Ему было стыдно, он никому не говорил об этой работе, но вскоре, к своему облегчением, обнаружил среди товарищей довольно известного архитектора - и этот человек забыл о гордости и видел смысл своей работы не в ее престижности, а в том, что таким образом кормит семью. Это знакомство помогло Ендреку, лучше понять своё положение, но, когда жена устроилась на работу в несколько богатых домов - уборщицей, прачкой, - чувство вины едва не убило Ендрека и чуть не разрушил его брак. Жена была само терпение. Им не раз приходилось переживать тяжелые времена, и часто выходило, что, когда у одного из супругов дела не ладились, у другого начинался подъем. Такой вот брак-качели: все время кто-нибудь висит на воздухе.

За подработкой в супермаркете последовали другие временные занятия - Ендрек водил грузовик, перевозил мебель, но не было ни постоянной работы, ни возможности приметит свои знания и опять или хотя бы вздохнуть с облегчением: все, семья обеспечена. Девять месяцев что-то в нем повернулось. Девять месяцев назад Ендрек встретился со своим другом Ачаром в клубе на Эрин-айл, и давно угасшая в нем искра вдруг вновь ярко разгорелось.

Ачар был его коллегой по работе, и эта встреча словно пробудила их обоих - по двум причинам. Во-первых, восстановилась их прежняя дружба семьями, дети у них были ровесниками и с удовольствием играли вместе, радость вернулась в дом, жены тоже нашли общий язык, и повседневная жизнь сделалась более сносной. Во-вторых, беседы с человеком, переживавшим такие же невзгоды, ободряли и укрепляли дух. Прежде Ендрек не мог толком объяснить, что с ним твориться, теперь же говорил с тем, кто его понимает. И вот когда оба семейства отправились на пикник, устроенный яхт-клубом Малахайда, Ачар и Ендрек привлекли к себе внимание досужих зрителей, собравшихся на берегу в тёплый денёк: двое разномастных отцов обошли всех, с ветерком покатав сыновей на педальной лодке. Другие мужчины вызвали их на соревнование - Ендрек и Ачар обошли их. И с лёгкостью побили всех, кто бросил им тогда вызов. То, что началось как забава в погожий денёк, вдруг стало для этих двоих чем-то существенным: оказывается, они что-то умеют делать лучше других, они чего-то достигли, близкие могут ими гордиться. У них обнаружился талант, и талант требовал признания. Времени у обоих хватало, обоих терзала потребность в одобрении чужих людей, а не только собственных жён. Да, эта “постановка рекорда” стала для них не просто игрой.

Китти наконец закончила разговор с редактором. Вид у неё был замученный - Ендрек хорошо знал, как выглядит человек, на плечи которого давит весь мир.

— Готовы? - спросил он.

— Простите, что задержала, - ответила она, глядя на секундомер. - Готова.

— На счёт три, - скомандовал Ендрек, и они с Ачаром уперлись ногами. - Раз, два, три, - сосчитал он, и оба принялись сгибать-разгибать колени.

Домчавшись до буйка, отмечавшего стометровую дистанцию, они обернулись. Журналистка скакала на месте, ликуя, большие пальцы вскинуты в воздух. Ендрек и Ачар счастливо рассмеялись и тоже показали большие пальцы.

В автобусе Китти с трудом могла усидеть на месте: адреналин бушевал в крови, впору скакать, пуститься в пляс по широкому проходу. Но, сдержав себя, она вынула блокнот и записала:

Номер пять: Ендрек Высотски.

Заголовок: Книга рекордоа Гиннеса.

Комментарий к Глава 19

ГАА - Гэльская атлетическая ассоциация поддерживает ирландские традиционные виды спорта, прежде всего хёрлинг.

========== Глава 20 ==========

Из-за двери палаты слышался шум фена. Приоткрыв дверь, Китти увидела, как Мэри-Роуз трудилась над чей-то прической, на полу уже собралась гора состриженных светлых волос. Заметив Китти, парикмахерша выключила фен.

— Вот и моя помощница подоспела.

Женщина выглянула из-под свесившихся на глаза прядей. Огромные карие глаза, несоразмерные изнурённому лицо. Китти на миг сделалось дурно. В растерянности она улыбнулась, потом - за то, что машет молча. Вроде тех людей, которые не умеют разговаривать с детьми, Китти теряла дар речи, оказавшись рядом с больным, - не могла подобрать слов, не находила общих для умирающего и живого тем, ум