Сто имен

Она так и не заметила, как хлынули слезы пока Пит не протянул ей платок, только тут Китти ощутила влагу на щеках и вынуждена была высморкаться.

- Ладно, - мягко заговорил Пит, - ладно, это совсем другое дело. Извини, что все не так понял.

Китти могла только кивнуть, принимая извинения, и продолжала тереть глаза.

- На твою квартиру в самом деле напали?

- Прошлой ночью взорвали петарды. Целую кучу. Несколько тысяч штук. Потому-то я и спала в кресле в чужой квартире.

- Это не шутки. Это опасно. - На лице Пита выразилась озабоченность.

- Все в порядке.

- В полицию обращалась?

Китти покачала головой.

- Почему?

Она пожала плечам. Уж она-то знала почему.

- Нелегко тебе приходится.

Достаточно было этих простых слов сочувствия, чтобы слезы хлынули вновь.

- Пит, я натворила глупостей, я допустила ошибку, грубую, непрофессиональную оплошность, испортила человеку репутацию, может быть жизнь ему загубила, и я заслужила наказания, но… - Рыдания сжимала горло, она с трудом продолжала: Я больше не могу, Пит! Все, чего я хочу, - писать хорошие истории о хороших людях. Вернуться к той работе, которую люблю, и моя жизнь снова будет нормальной. Я хочу, чтобы в меня снова будет нормальной. Я хочу, чтобы в меня снова поверили. Чтобы ты смотрел мне в глаза и слушал, а не глядел на меня с сомнением - да, ты сомневаешься, это так очевидно. Я сама сто раз себя перепроверяю, Пит, и этого хватит: не надо, чтобы меня перепроверяли и все остальные.

Пит с сочувствием смотрел на нее:

- Обнять тебя - это будет очень непрофессионально?

- Обнять тебя в ответ - еще того хлеще? - фыркнула она.

Задним числом она подумала: непрофессионально-то оно непрофессионально, однако порой людям приходится забыть о деле и немного побыть просто людьми. Но от себя Китти не скрывала еще одно обстоятельство: эти непрофессиональные объятия длились чуточку слишком долго.

В квартире Боба шторы все еще были плотно закрыты, когда Китти покидала редакцию. Она подумала, не зайти ли к нему рассказать свою версию событий, если Боб не услышал новости от кого-то другого, но решила - не стоить. Судя по своему состоянию после бессонных ночей, она понимала, как Боб нуждается в отдыхе.

- Я объясню ему, - донесся с верхней площадки голос Пита. Он запирал дверь офиса.

- Спасибо.

- Нынче без велосипеда? - покосился он на парковку.

- Велосипед украли.

Он уставился на Китти и даже улыбнулся от неожиданности:

- Господи, Китти, тоже они?

- Нет, другие люди. Очень уж я в последнее время популярна.

- Да уж, - покачал головой Пит.

Он смотрел на Китти, словно прежде никогда ее не видел, словно они встретились впервые. Ему как будто впервые пришло в голову, что она привлекательна, что с ней стоило бы познакомиться поближе. И Китти, к ее немалому удивлению, это нравилось. Нравилось, когда Пит так смотрел на нее. Он спустился по ступенькам и вместе с ней вышел из редакции.

- Подвезти тебя?

- Нет, спасибо, дойду пешком.

- До Фейрвью?

- Нет, я не домой.

Они дошли до его автомобиля, и Пит распахнул дверцу со стороны пассажира, сделал рукой приглашающий жест, словно джентльмен иной эпохи.

Китти рассмеялась:

- Отказа ты не принимаешь.

Непривычная близость - сидеть с ним рядом в машине.

- Куда тебя отвезти?

- На Басарас. - Это была центральная станция междугородних автобусов.

- Собираешься сбежать?

- Неплохая мысль. Но, увы, еду всего на несколько часов. Встречусь с еще одним человеком из списка Констанс. В Страффане. Женщина по имени Эмброуз Нолан, у нее свой музей бабочек и заповедник при нем.

- Музей бабочек? Впервые слышу, - недоуменно покачал головой Пит.

- Значит, читателям будет интересно.

- И как эта женщина с бабочками связана с теми, с кем ты успела поговорить?

- У меня еще неделя до отсчета! Рано спрашиваешь! - шутку возмутилась Китти.

- Неделя до сдачи в топографию, - не спустил он ей. - Сюжет мне бы хотелось узнать несколько раньше.

” А уж мне как бы хотелось”, - думала втайне Китти.

- Ойсин О Келли и Оливия Уоллес согласились написать по рассказу для раздела, посвященного памяти Констанс.

- В самом деле? - изумилась Китти. - Как тебе удалось их заманить? Большой гонорар потребовали?

- Напишут бесплатно. Ради Констанс.

Китти задумчиво кивнула. Констанс относилась к авторам с таким уважением - она заслужила, чтобы теперь и они сделали что-то ради нее.

- Заполучить этих двоих - редкий успех, Китти, - продолжал Пит. - Ойсин вот уже почти десять лет ни с кем не общается. Оливия последние пять лет ничего не писала и отвергла все предложения издателей, даже самые заманчивые.

- Знаю-знаю, - закивала головой Китти, дивясь про себя, к чему Пит так разжевывает ей, будто она сама не понимает, как им повезло. Прославленные писателей, для “Etcetera” возможность напечатать их новые рассказы - огромная удача.

- Они согласились только потому, что эти рассказы будут включены в отдел памяти Констанс и при условий, что там же будет опубликован последний материал Констанс. Ты поняла?

Китти с трудом сглотнула. Снова кивнула.

- Так что думай быстрее, Лоис Лейн. - Шуткой Пит немного смягчил свою настойчивость.

- Это и называется “не давить на автора”. - Она тоже попыталась прикрыть тревогу улыбкой.

- Теперь ты знаешь, как я живу, - ответил Пит и поглядел на нее так беззащитно, что Китти чуть было не погладила его по руке. Но она справилась с собой, кашлянула, отвела взгляд и выбралась из машины. Добежав до кассы, но билет ей не продали - автобус уже отчалил.

- Господи! - возопила она, и тут в карман завибрировал телефон. Это еще кто? Это был Стив. Не могла же она не ответить на звонок после того, как посреди ночи выпихнула его из теплой постели и своими недомолвками внушила его хозяевам мысль, что он смертельно болен. - Прости, я сказала, как ты мне велел, но они все поняли по-своему. Прости, пожалуйста, я все сделала так, как ты велел.

- О чем ты вообще говоришь?

- О хозяевах дома. Я столкнулась с ними поутру.

- Бог с ними. Я еще не заезжал домой. Ты знала, что он журналист? - Вопрос выскочил из него, как пробка из бутылки.

Китти вздохнула и присела на стул для ожидающих рейса.

- Стив, я понимаю, что ты невысокого мнения обо мне и о моих моральных понятиях, но…

- Ты знала, что он журналист? - Стив пыхтел, будто разговаривал на берегу.

- Ты где?

- На вопрос ответь.

- Нет, не знала. Он сказал, что он пишет книгу. Недокументальную, роман. Про журналистику ни словом не заикнулся. Господи, какая же я идиотка!

- Как это произошло?

- Ты куда-то бежишь или что? Пыхтишь ты точно…

- Как это произошло?

- Господи! Ну, он зашел в нашему химчистку, как бы случайно. Мне бы сообразить - какая уж там случайность, потащился в химчистку на другой конец города. Мы пошли выпить, поболтали о прежних временах, он понятия не имел о “Тридцати минутах”, его это вроде бы не слишком интересовало, - уж тут-то бы мне следовало насторожиться, но я успела выпить и разболталась, а потом… впрочем, не важно. Будем считать, это все.

- Нет, не все. Что было потом?

- Нет, Стив, это слишком унизительно для меня. Я…

- Расскажи все! - заорал он трубку.

- Мы поехали к нему. - Ей поплохело даже физически. - Господи, я… я чувствую себя словно в грязи вывалялась. Что мне делать, Стив?

Стив притих. И в тот самый момент, когда Китти решила, что он вовсе отключился, он задал следующий вопрос:

- Что значит “Поехали к нему”?

- Господи, как еще это назвать? Я провела у него ночь, ясно?

- Ясно, - негромко ответил он и отсоединился.

Китти в ужасе уставилась на свой мобильный. Стив оборвал разговор - впервые за все время их знакомства. Просто взял и отключился. Ему противно даже разговаривать с ней. Телефон снова зазвонил. В надежде услышать голос Стива, услышать что их случайно разъединили, Китти тут же нажала на зеленую кнопку . Но это был не Стив.