Разбитый сосуд

Оставить склянку от лауданума в комнате Мэри Пег тоже могла. Передняя комната на первом этаже, где спала девушка, соседствовала с Чёрной дырой. Заскочить к Мэри и вернуться к себе – дело на полминуты. Если бы кто-то застукал её вне своей комнаты ночью, она могла просто сказать, что идёт в уборную – это отличный предлог, под которым можно выйти ночью. А ещё Пег могла оставить склянку в комнате Мэри уже утром, когда пошла за ней. Но тогда получилось бы, что Флорри солгала, когда сказала, что видела эту склянку, когда сама шла завтракать.

Был и ещё одна трудность с Пег. Мистер Кестрель указал на это, когда наставлял Салли. Он сказал: «Конечно, если Мэри убила одна из постоялиц, значит она действовала не одна. Как запертая в приюте, могла достать лауданум – и тот, которым отравила её, и тот, который оставила в комнате? У такой убийцы должен быть сообщник – кто-то снаружи, кто-то, кто передал ей всё необходимое…»

Салли ощутила тычок. Флорри толкнула её и указала на молитвенник. Все остальные уже открыли их и читали вслух вместе с Харкуртом. Салли редко бывала в церкви и не понимала, о чём сейчас идёт речь. Звучало величественно и безрадостно. Не стоило и пытаться найти нужную страницу – всё равно она едва умеет читать. Так что Салли просто открыла книгу, где пришлось, и принялась шевелить губами вместе со всеми, продолжая думать.

Третьим подозреваемым был Харкурт. Он легко мог подмешать опий в лекарство – его кабинет рядом с кладовой. Мог он и оставить склянку в комнате Мэри и добавить лауданума в стакан. Он оставался в приюте в ту ночь, когда умерла Мэри. С ним была миссис Фиск, но она выходила на кухню заварить чаю. Он мог прокрасться в дом постоялиц. Да, он всегда говорил, что не может бывать там, после того как девушки отошли ко сну, но если бы его поймали, преподобный выдумал бы какой-нибудь предлог.

Но зачем ему убивать Мэри, если у него были все причины оберегать её? Все говорили, что Харкурт хочет найти её семью, чтобы вернуть им девушку и собрать лавры. Салли вспомнила, что сказал об этом мистер Кестрель: «Постоялицы запомнили, что Харкурт наказывал Мэри за молчание. Но что если это только предлог, чтобы отделить её от остальных и получить возможность убить? Её не получилось бы отравить и оставить склянку на столике, если бы она жила в комнате с тремя или четырьмя другими девушками. А если бы это получилось, кто-то из соседок мог бы заметить, что Мэри спит слишком уж глубоко, позвала бы на помощь, и девушку бы привели в чувство, пока не стало слишком поздно. Нет, очень важно, чтобы она спала в одиночестве, а решать это мог только Харкурт».

Салли не знала, как она сможет пролить свет на эти загадки. Она могла попытаться узнать больше о Проныре Пег – откуда она, почему остаётся здесь и как сблизилась с Харкуртом. Она могла исследовать способы проникнуть к дом постоялиц, чтобы понять, как общались убийца и сообщник. Наконец, она могла осмотреть сам «Укрепляющий эликсир Саммерсона». Для этого придётся пролезть в кладовую, а за это её могут и выгнать. Но риск того стоил.

Доктора МакГрегора пригласили на Кларджес-стрит в воскресенье вечером. Войдя, он увидел Джулиана, разлёгшегося на диване в гостиной.

- Не вставай, – проворчал доктор. – Не хочу, чтобы бы перетруждался. Хороший же способ провести воскресенье – валяться тут как болонка!

- Я должен сказать вам, что последние несколько часов провёл в фехтовальном зале, так что моя усталость понятна.

- Вот уж не думал, что денди занимаются чем-то насколько деятельным как фехтование.

- Обычно нет, но я ненавижу быть предсказуемым, – он продолжил более серьёзно. – Я занимаюсь с тех пор, как жил на континенте, и не хочу терять форму.

- Лучше бы ты сходил в церковь. Впрочем, я всё равно рад, что ты занял чем-то тело или разум.

- Вообще-то сегодня у меня получилось и то, и другое. Я пошёл фехтовать, надеясь повстречать Чарльза Эвондейла или хотя бы узнать о нём побольше. Он из тех кругов, где всё время либо фехтуют, либо боксируют, так что я бы обязательно встретился бы, если не с ним, так с его друзьями.

- И?

- Я пожал скудный урожай и осознал, как мало друзья-мужчины знают друг о друге. За три часа я услышал, что Эвондейл – славный парень, у него первоклассный экипаж, он платит свои проигрыши как джентльмен и чертовски удачлив, когда дело доходит до женщин – всё это я уже знал, и больше ни из кого не выудил ничего нового. Какой восхитительный, мгновенный интерес к мужчине проявляет женщина! Она всё может узнать о его здоровье, сердце и кошельке за полчаса знакомства.

- Так что же, ты принялся расспрашивать его подруг?

- Это было бы нетрудно, будь сейчас сезон. Я был просто побродил по гостиным и бальным залам, упоминая Эвондейла и позволяя сплетням запустить в него когти. Но в это время года в Лондоне не остаётся почти никого из высшего света. С одним исключением – сегодня я узнал, что леди Гэйхарт, сестра Эвондейла, всё ещё в городе. Не думаю, что они с братом близки – она не их тех женщин, что будет тратить время на всего лишь брата – но она всё равно может много о нём знать.

- Ты собираешься нанести ей визит?

Джулиан скорчил гримасу.

- Нет, если смогу придумать, как обойтись без этого. Я едва её знаю, а такой внезапный визит она может принять за то, что я решил присоединится к сонму её обожателей – а от такой славы трудно отделаться. Леди Гэйхарт славиться красотой и требует постоянной дани в виде лести и флирта. В прошлом году один герцог едва не вызвал скандал, поцеловав её в Брайтоне, но подозреваю, что бедняга не любил много болтать и хотел поберечь голос.

- Не очень-то она тебе полезна, если с ней нельзя встречаться.

- Это правда. Быть может, я смогу поговорить с ней где-то на нейтральной территории – а если нет, то поеду к ней сам и приму последствия.

- А как ты найдёшь тех двоих – Колючего и Круглоглазого?

- С Колючим ничего не добились. Мы с Брокером наводили справки на стоянках дилижансов, на тот случай, если он сбежал из Лондона, но это как искать иголку в стоге сена – слишком много стоянок, а на них бывает слишком много людей в обезличивающих плащах и шляпах. Вот Круглоглазый – другое дело. Мы напечатали описание его зонтика и разослали во все мастерские. Этим занимается Брокер, и он с этого следа не собьётся – у него есть веские причины добраться до Круглоглазого. Даже если забыть о расследовании, мы оба с удовольствием пустим ему кровь.

- Дело стало личным, а?

- Я не одобряю людей, что колотят молодых женщин как кегли, если вы об этом.

- Особенно одну определённую молодую женщину.

- Особенно сестру Брокера.

- Хмф! И только-то?

Джулиан внезапно перестал бороться. Он просто откинулся назад, уложив голову на руки.

- Не злорадствуйте, мой дорогой друг.

МакГрегор бросил на него короткий пронзительный взгляд и тактично сменил тему.